Прохожие шли мимо, одинаково не обращая на него внимания — и богачи в золотой одежде или облегающих костюмах, и случайные дамы в многослойных нарядах из шелка, хлопка и кружев, и простые работяги в простой и не очень чистой одежде. Пальцы молодого человека опасливо замерли над грифом и опустились.

Он ударил по струнам и пропел о дорожном происшествии с четырьмя экипажами на Сандески-стрит в северной части города, спел о критически низком запасе ячменя на три недели, о зарезанной ножом семье в многоэтажке в западной части города, и что убийца на свободе и за ним охотится Справедливость. Спел о слухах, просочившихся за лишней стопкой от отдыхающих Черных о том, что в город вернулись Каменные люди. Вновь их когти пометили священные стены Альт Кулумба. Справедливость уже подозревает их в причастности к одному убийству, и гражданам следует быть внимательнее, чтобы это происшествие не привело сорок лет длящейся свободы к закату от лап религиозных фанатиков. Каменные люди могут быть повсюду и скрываться под любой личиной.

Последнее заявление было не совсем верным, зато привлекло к себе внимание, и молодой Глашатай получил чаевые. Профессиональная гордость сдалась перед голодными позывами не столь преданного профессии желудка.

На другом конце Альт Кулумба мужчины и женщины члены гильдии Глашатаев до седьмого пота и боли от струн в огрубевших пальцах пели точно такие же вечерние песни, бывшие слегка скорректированной версией утренней.

Капелька пота попала молодому Глашатаю в глаз, и он моргнул. Когда он открыл глаза, мир выглядел точно таким же.

Но если бы он был чуточку повнимательнее, то заметил бы нового зрителя, который наблюдал за ним с противоположной стороны улицы сквозь запутанный движущийся лабиринт прохожих, экипажей и телег. У этого человека были широкие плечи, темные волосы, а лицо с круглыми глазами обрамляла пышная рыжеватая борода. Он носил твидовый пиджак, глубоко засунув руки в карманы шерстяных вельветовых брюк. На его губах играла одобрительная улыбка, которая не менялась, как бы они не двигались.

Человек в твидовом пиджаке дослушал песню до конца. Глашатай не упоминал о Косе или о смерти кого-то из богов. Умный аналитик мог бы отследить колебания в тауматургическом секторе рынка (акции Альфа-холдинга выросли в цене — с двух с четвертью пунктов до четырех целых и шести десятых, а «Лестер Мак-Луа и сыновья» упали в цене) и заметить взаимосвязь с энергетическим сектором, но Церковь сохранила тайну. Выдающийся факт смерти Коса остался незамеченным.

Очень хорошо. Как только новость просочится, на улицах города воцарится хаос, а хаос мешает бизнесу.

Александр Деново достал карманные часы. Они сверкнули серебром на его жесткой, потрескавшейся ладони с тупыми пальцами. В его семье хранилось много часов, но эти он собрал сам, когда только начинал изучать Таинства, подолгу возясь с точными инструментами и наслаждаясь выверенной предсказуемостью часового механизма. Внутри хрупкого корпуса двигались шестеренки, а на виду помещалось множество циферблатов — какие-то с обычными цифрами, а другие с магическими символами и фазами луны. На одном из них также были размещены все буквы алфавита. А по верхнему ободку располагались крохотные кнопки и коронки для подводки.

Пора было отправляться в суд.

Он выудил из кармана пиджака серебряную монету, пересек улицу и бросил ее в чашку у ног Глашатая. Продолжая петь, молодой человек благодарно чуть наклонил голову. Когда он поднял глаза, Деново уже исчез.

* * *

— Значит, Коса убили ишкарцы, — заключила Кэт, проводя Тару с Абелардом в обратном направлении по коридорам лазарета.

Абелард покачал головой:

- Это ведь не уголовное расследование.

- Разве? Ведь кое-кого убили.

Он посмотрел на нее с таким видом, словно она сказала нечто непристойное.

- Ты же сам говорил, что у ишкарцев был прямой доступ к силе Коса — и от него никак не зависело, делиться ею с ними или нет. Это верно? Даже если ишкарцы и не сами его убили, кто-то наверняка для того, чтобы его убить спланировал нападение на перевозящий ценности флот.

Абелард оглянулся за поддержкой к Таре, и та замешкалась с ответом. Она ни в малейшей степени не доверяла Кэт, а Справедливости еще меньше, несмотря на все заявления о ее беспристрастности. Кэт находилась здесь частично с целью ее защиты, в этом Тара нисколько не сомневалась, а еще чтобы следить за нею и докладывать обо всем своей хозяйке. Все, что будет сказано здесь все равно что сказано напрямую Справедливости. И наоборот — чем большими сведениями поделится Тара, тем меньше ее станет подозревать Справедливость.