Над Скиттерсиллом поднимался дым, и в этом дыму кружили Стражи, Калеб никогда не видел столько их в небе одновременно. Небо принадлежало им. Этим утром не летали ни оптеры, ни аэробусы, ни пригородные драконы. Небесные шпили безмолвно мерцали и наблюдали за происходящим.

Калеб ускорил гребок и вскоре причалил к берегу к северу от магазинов и колеса обозрения на пирсе Мониколы. На пляже валялись гуляки, в основном без сознания, окутанные волнами прибоя и собственным похмельем. Пары спали, тесно прижавшись друг к другу под одеялами, их руки, ноги и копны черных волос торчали из-под ткани. Бочонки с кукурузным пивом стояли на песке рядом с тлеющими мангалами.

Не все спали. Несколько темных голов приподнялись, чтобы посмотреть на дым, поднимающийся над Станцией Залива и городом.

Его лодка застряла во влажном песке в десяти футах от берега. Никакими усилиями с помощью весла он не смог бы подтащить ее ближе к суше. Калеб разулся, снял штаны, сложил их и, босиком, в одних боксерах, рубашке и куртке, вошел в воду по колено. На одном плече он нес свернутую одежду, а на другом весло. Оружие могло пригодиться, а могло и нет.

Стражи кружили в небе. Была ли там Четвёртая со своим отрядом?

Вода холодила ноги. Зазубренная раковина, он надеялся, что это была раковина, оцарапала ему ступню. Несколько подвыпивших гуляк, проснувшихся от шума, уставились на него, когда он вышел из воды. Он не понимал, почему они так пялятся, но потом заметил, что шрамы на его ногах светятся. Почему он не знал.

Зеваки держались на расстоянии, пока Калеб вытирал ноги о брошенное полотенце и снова надевал брюки, ремень, носки и ботинки. Он перекинул весло через плечо и побрел по спящим телам к дороге.

— Что происходит? — спросила женщина, прикрываясь красным одеялом.

— Понятия не имею, — ответил он и прошел мимо нее в город.

***

Его встретили пустые улицы. Из переулков и узких тропинок доносились крики боли. Разбитые витрины ресторанов зияли зазубренными стеклянными зубами: в их темных провалах виднелась сломанная мебель, разбитые тарелки, перевернутые растения и статуи. Он увидел мужчину в порванном пальто, который, пошатываясь, брел по переулку, и окликнул его, но тот шарахнулся в сторону и убежал.

Некоторые магазины были разрушены, другие нетронуты. Нигде не было ни граффити, ни следов пожара, хотя беспорядки часто приводили к пожарам, особенно в отсутствие воды.

Хаос должен был начаться еще не скоро, только после затмения, около полудня. Но хаос редко церемонится.

Никто из встреченных им людей не реагировал на его приближение и вопросы. Они шарахались от него, широко раскрыв глаза. На перекрестке пустынных дорог сбились в кучку встревоженные мужчины и женщины, но, когда он подошел ближе, они замолчали. По переулкам пьяно шаркали стальные големы. Големам не нужна вода как таковая, но они любят кофе, а без воды кофе найти трудно.

Через полчаса он добрался до отеля "Моникола", богато украшенной башни, которая вполне могла бы стоять на модном бульваре в Альт-Кулуме. Калеб пришел не ради отеля, а ради вечного водопада, украшавшего его фасад.

Вода больше не лилась. Калеб этого и не ожидал.

На краю площади стояли мужчины, женщины и дети, одетые в халаты, пижамы и костюмы. Они смотрели на мертвый водопад, на безмолвный фонтан и молчали.

— Эй, — окликнул Калеб стоявшую рядом женщину. — Что происходит?

Она покачала головой. Он пожал плечами и направился к отелю.

Кто-то подбежал к нему сзади, и он развернулся, подняв весло. Женщина и двое мужчин замерли. Их взгляды метались с Калеба на весло и обратно. Он медленно отступил, держа весло перед собой.

— Смотрите у меня.

— Тебе здесь небезопасно, — сказала женщина. — Уходи отсюда.

 — Сначала расскажите, что происходит.

Она потянулась к нему.

Он сделал шаг назад, потом еще один — к журчащему фонтану. Фонтан, который еще мгновение назад был неподвижен.

Калеб бросился в сторону, и этот инстинкт спас ему жизнь. Над головой просвистел черный лед, и вода взревела от ярости. Он развернулся, отполз назад и упал. Над ним возвышался черный столб, подсвеченный изнутри мерцающим звездным светом. Когти извивались, как брызги. Клыкастые белые волны скрежетали.

Цзимет снова нанес удар: четыре ледяных когтя прочертили размытую дугу, оставив на мостовой, где только что лежал Калеб, глубокие борозды. Он откатился в сторону, скребя ногами по камню. Существо взвизгнуло. Его зазубренные когти устремились вниз, и Калеб поднял руки в тщетной попытке защититься.

Он не почувствовал, как когти вонзились в его тело. Сначала ему показалось, что он умирает, что его разум отупел от боли, но это было не так. Кровь бурлила в его жилах.

Цзимет отшатнулся, размахивая конечностями, зверь из теней и острых углов. У ног Калеба на земле растеклась черная лужа.