— Дуэли Ремесла, — сказала она, — ведутся на многих уровнях. Разум и душа, это два поля битвы, тело третье, время четвертое, и большинство остальных уровней не имеют особого смысла, если ты не Ремесленник. Мир, это спор, и, как и в любом споре, в нем есть множество способов победить или проиграть. Вы можете заставить свою противницу противоречить самой себе. Вы можете указать ей на ее заблуждения, ложные дихотомии, преувеличения и искажения реальности. Наша сила, исходящая от Красного Короля, угрожает контролю Элли над станцией. Она попытается разорвать связь между "Семью Листьями" и ККК, заявив о своей независимости. Однако контракты между станцией и "Красный Король Консолидейтед" очень сильны. Я могу обратить их против нее.

— И как только ты это сделаешь, ты победишь.

— Обычно так и происходит. — Ее кисть серебристой линией скользнула по его шее. — Если бы это был судебный процесс в Суде Ремесла, подкрепленный прецедентами и страхом перед наказанием. Но здесь…— Она замолчала и нарисовала спираль у основания его позвоночника. — Есть простой способ выиграть любой спор, независимо от того, насколько убедительна ваша позиция, убить человека, с которым вы не согласны. Когда она поймет, что я вот-вот одержу победу, она нанесет удар, вложив в него всю свою силу. Я не смогу ее остановить. Я уже буду на пределе. Простая, грубая атака пройдет сквозь меня, как стрела сквозь бумажную стену. — Ее кисть закружилась на месте, рисуя точку. Чернила остыли на его коже и в его душе. Закрыв глаза, он увидел ночь внутри своего черепа, расчерченную ее схемами. — И вот тут-то ты и вступаешь в игру.

***

Аллесандро кипела от ярости. Провода обвились вокруг нее, словно щупальца осьминога, а ее губы произнесли слова на демоническом языке. Она вздыбилась, извиваясь, как змея.

Молнии обрушились на них, словно потоки воды с высоты.

Молнии ударяли в защитные чары Мэла и прожгли бы их насквозь, если бы их силе некуда было деваться.

На коже Калеба вспыхнули серебристые линии, а вместе с ними вспыхнули и шрамы на его груди, спине и руках.

Гром оглушил его. Сила разорвала все связи в его существе. Его сердце остановилось.

Калеб удерживал силу Аллесандры, как всадник удерживает поводья.

Он опустился на колени и коснулся молнией металлической палубы станции "Семь Листьев".

Его душа оборвалась, и он упал на станцию, в воду, пробив защиту Аллесандры. Она запрокинула голову. Сквозь ее кожу проступил скелет. Она закричала, долго и пронзительно, пока ее не сдавило горло и мир не погрузился в бушующие потоки воды.

Купол, созданный, чтобы противостоять штормам, землетрясениям и божественному гневу, не выдержал. Тысячи галлонов воды обрушились на Калеба и Мэл, на Стражей, на Аллесандру в ее паутине из проводов.

Калеб рухнул на палубу. Время исчезло в реве и водовороте. Гравитация перестала действовать, и он схватился за все, что попадалось под руку. Его руки сомкнулись на трубе с горячей водой, обжигающей, но неподвижной, и он задержал дыхание, погрузившись в кромешную тьму.

Вселенная вновь обрела равновесие в полуденном сиянии. Калеб согнулся пополам на палубе, кашляя от пресной воды. Над ним раскинулось голубое небо. Он щурился от яркого солнца.

Месяцы, а может, и годы он провел на коленях, собирая по кусочкам свой разум. Подняв глаза, он увидел спутанные трубы и провода, а в центре — обмякшую Аллесандру. Провода обвивали ее голову, как корона, и шею, как ошейник. Трудно было понять, где заканчивается она и начинаются машины — металл плавно перетекал под ее кожу.

На полу лежали трупы, отброшенные потоками воды к консолям и возвышающимся над ними алтарям. Двое Стражей упали за борт, и Четвёртый с Восьмым спускали веревки, чтобы спасти их.

Поток воды не тронул Мэл, которая скрестила руки на груди и склонила голову набок, словно гувернантка, наблюдающая за непослушным ребенком. Она пошла вперед. Ее ноги дрожали при каждом решительном шаге.

Аллесандра подняла голову. Ее лицо было цвета кеваля, как у Калеба, а волосы отливали рыжим. В таком состоянии она была похожа на ту женщину, какой была несколько месяцев назад, женщину, которая привела его к пылающим вратам мира. Ее грудь тяжело вздымалась, рот был приоткрыт, а взгляд усталым и непокорным.

— Мэл, — произнесла она так тихо, что Калеб едва расслышал ее слова, — в отчаянии, в безысходности, — что теперь?

Мэл не ответила. Она подняла руку к груди и сжала ее. Солнце померкло, и сквозь шум ветра и волн Калеб услышал звук, похожий на треск рвущейся ткани. Мэл убрала руку от груди, и в ней оказался осколок кошмара в форме ножа. Она подняла лезвие.

— Прости, — сказала она.

— Мэл, — повторила Аллесандри. — Как мы здесь оказались?

Мэл взмахнула ножом, описав плавную дугу, которая начиналась с одной стороны шеи Аллесандры и заканчивалась с другой. Глаза Аллесандры потускнели, и она с хриплым вздохом рухнула вперед. Провода не дали ей упасть. Кровь потекла по ее шее и пропитала разорванную блузку. Она моргнула и произнесла слово, которого Калеб не расслышал, возможно, это снова было имя Мэл. Ее скрутила боль, и она умерла.