Окутанная тенью станция "Семь Листьев" мерцала над водой: серебряный купол в центре озера, окружённый металлической надстройкой в форме шестиконечной звезды. Всю станцию окружали три кольца кораблей, потрескивающих пламенем. Купола и башни расплывались и деформировались, отращивая пристройки, контрфорсы и арки, которые тут же рушились, падая вниз головой сквозь время.

Куатли устремились к станции. Их крылья чертили в темноте зловещие дуги. Когда они пересекли крайнее из трёх колец кораблей, мир озарился белым светом, и прежде, чем свет погас, они быстро пересекли второе и третье кольца, и всё погрузилось во тьму. Музыка звала Калеба в глубокий туннель, за которым в бездонной пустоте мерцали незнакомые звёзды. Защитные чары на чешуе коатлей потрескивали, шипели и искрили, выпуская дым, пахнущий озоном и горелой плотью.

Они приземлились на плоскую каменную платформу на краю станции. Первой на землю спрыгнула Четвёртая, за ней последовали Первая, Третий и Седьмой. За ними спустились Мэл и Калеб, а остальные Стражи подняли коатлей в воздух.

Едва коатли взмыли в воздух, из озера вырвались щупальца длиной в сто футов. Большинство из них потянулись к коатлям, но промахнулись, зато два прочертили глубокие борозды на каменной платформе, где стояли Калеб, Мэл и Стражи.

Калеб отшатнулся, поскользнулся на гладком камне и упал. Над ним нависло щупальце, тёмное на фоне серого неба. Оно ударило, и Калеб вздрогнул, но, открыв глаза, понял, что жив. Щупальце дергалось на платформе, отсечённое наполовину. Над Калебом стояла Четвёртая, с длинного чёрного клинка, который она снова спрятала в ножны.

На смену отрубленной конечности выросли еще три щупальца. Мэл подняла Калеба на ноги, и они побежали вслед за Стражами по длинному мостику к центральному куполу.

Куатль извивался и раскачивался в небе, танцуя среди бури щупалец. Калеб повидал немало человеческих драк, жестоких и коротких: ломались кости, трещали суставы, рвались сухожилия, вот как люди сражались друг с другом. Коатль и теневые щупальца были созданы как совершенные механизмы. Они сражались с точностью художника.

Цзиметы выползли из воды на мостик, скребя по металлу своими гладкими изогнутыми когтями. Четверка и ее товарищи обрушились на них, как молот, так быстро, что их движения сливались в одно. Руки Четвёртой горели зеленым пламенем, когда она пробивала брюхо цзимета. Седьмой бросил на мостик серебряный шар, и тот испустил тонкие лучи света, рассеявшие тьму и черную воду.

— Вот для чего мы годимся, — сказала Четверка, сидя у костра. — Для последнего боя и насилия.

Они пробили брешь в орде, и Калеб с Мэл побежали следом.

Мир исказился: под ногами Калеба возник фантом бульвара Сансильва, широкий, с пирамидальными колоннами по обеим сторонам, и он бы побежал по этой дороге к озеру, если бы не сосредоточился на Мэл и не последовал за ней. Он упал с небесного замка на выжженную пустыню, но последовал за Мэл, и пустыня растаяла.

По мере приближения к куполу сны, терзавшие разум Калеба, становились все более жуткими. Демоны терзали его внутренности и сдирали с Мэл кожу длинными полосами, которые разматывались по мере ее бега.

Шаги звенели по стали.

Свет рассеял иллюзии Калеба. Над их головами Стражи обрушивали на щупальца Элли огненные копья, вращающиеся серебряные диски и сверкающие крюки. Из-за поверхности купола перестрелка превратилась в адский балаган.

Четверо добрались до купола и без промедления ворвались внутрь, оставив за собой лишь рябь от отраженного пламени, стены были сделаны не из стекла или хрома, а из воды.

Калеб схватил Мэл за руку, и они вместе шагнули внутрь.

Вода сомкнулась вокруг него и пропустила внутрь. Когда он открыл глаза, он был на суше и в одиночестве.

Тьма освещала разрушенную комнату: разбитые столы, перевернутые стулья, разбросанные консоли и инструменты Ремесла. Помещение было опутанное паутиной из скрученных проводов и погнутых труб в центре этой паутины, словно идол в руках старого жреца, сидела женщина. Калеб узнал ее.

При их последней встрече Аллесандра была сдержанной и собранной, невозмутимой, как замерзшая река. Теперь ее лед превратился в бурный поток. С ее кожи сочились глифы, покрывая лицо узорами в виде когтей, а лоб был увенчан короной из ножей. С ее тела свисали лохмотья темного шерстяного костюма. В ее глазах клубилась вечность.

С ее металлических оков свисали бесформенные куски человеческой плоти, а на полу под ней лежали трупы.

Калеб почувствовал дурноту и едва не развернулся, чтобы сбежать обратно за водную завесу. Но его остановил страх, а не храбрость. Она не пощадила бы его только за то, что он попытался сбежать. Его единственный шанс выжить был впереди.

Ее насмешливая улыбка стала шире. Между острыми, как кинжалы, зубами вспыхнул синий свет.

— Давно не виделись.

— Аллесандра, — сказал Калеб. — Прекрати это.

— Зачем? — любезно спросила Ремесленница. — Ты сам привел меня сюда, сам попросил об этом. Ты и твой хозяин.

Он покачал головой.