Он понял, что она собирается сделать, за мгновение до того, как она отпустила трос и выпрыгнула из гондолы.

С безмолвным криком он бросился к ней, его желудок сжался, а рука вытянулась вперед. Он отчаянно тянулся к ней, хватая воздух.

Слишком медленно, понял он всем нутром, слишком медленно, даже когда его запястье крепко сжали. Внезапный вес едва не выбросил его из гондолы. Он посмотрел вниз и с облегчением рассмеялся. Мэл висела на его руке. Ее пальто развевалось и трепалось на ветру. В ее глазах светилась радость.

— Видишь? — сказала она, не обращая внимания на открытое небо и высоту в милю. Она кричала, чтобы ее было слышно сквозь шум ветра. — Разве ты не чувствуешь себя живым?

— Я в ужасе, — крикнул он в ответ. — И зол.

— Твое сердце бьется, ты дышишь полной грудью, ты в отчаянии. Ты когда-нибудь испытывала что-то подобное в Дрездиэль-Лексе, кроме тех моментов, когда бежал за мной?

— Что бы ты сделала, если бы я тебя не догнал?

— Там высоко. Я бы что-нибудь придумала.

— Ты сумасшедшая.

— Ты не первый, кто это говорит.

Он затащил ее обратно в гондолу. Когда его рука задрожала и он едва не выпустил канат из рук, она схватилась за веревку и забралась в гондолу сама.

— В общем, — сказал он, когда они оба благополучно устроились на своих местах, — я, пожалуй, предпочитаю жизнь в комфорте.

Она пожала плечами. Он вспомнил, как гнался за ней по крышам, и как холодело у него в груди, когда он летел.

После недолгого молчания он спросил:

— Как думаешь, что случилось в Семи Листьях?

Сначала она не ответила, но он не стал менять тему, и она сдалась.

— Может, звери или нападение скорпионов, хотя в горах их не так много, и чтобы нанести ущерб станции Семь Листов, их должно быть больше, чем я когда-либо видела. Возможно, восстание духов, но мы заточили всех местных призраков и богов в озере еще до того, как начали откачивать воду.

— Предательство?

— Возможно. Со стороны или изнутри.

— И каков наш план?

— Лететь на север. Посмотреть, что нас там ждет. Разбираться на месте. — Она откинулась на спинку и закрыла глаза. — Нет смысла беспокоиться о том, что будет, пока мы не узнаем, какие карты у нас на руках.

Калеб не был с ней согласен, но и спорить не стал. Дыхание Мэл выровнялось, и она уснула. Он сел в нескольких футах от нее и попытался собраться с мыслями, пока мир проносился мимо.

25

За час до наступления темноты Стражи направили своих коней вниз, чтобы осмотреть широкую лесную поляну. С восточной стороны поляну окаймлял ручей, а в центре возвышался пень магистериума шириной в сорок футов. При приближении коатлов отдыхавшие олени и мелкие птицы разлетелись в разные стороны. Стражи не увидели никакой опасности и разбили лагерь в развилке раскидистого корня, между пнем и водой.

Магистериум рос в глубоких горных ущельях с поразительной скоростью. Живая древесина была прочной, а после смерти становилась еще прочнее: ее липкий сок быстро застывал, и она становилась гладкой и твердой, как камень. Только молния или магия могли повалить такие деревья, сломав их до того, как застынет сок. Срубленный магистериум ценился на вес золота: из него можно было сделать корабельные мачты и шпангоуты, которые были легче металла, прочнее и устойчивее к большинству магических воздействий. После зимних бурь старатели каждый год прочесывали горы в поисках упавших деревьев, чтобы продать их.

Пень, у которого расположилась команда Королевского корпуса стражей, был слишком старым и потрепанным даже для самых отчаянных старателей. Он простоял уже третий век, подвергаясь воздействию ветра, дождя и тщетным попыткам насекомых прогрызть его насквозь. Коатли гнездились на плоской вершине пня и терлись шкурами о щепки, острые, как стальные гвозди.

Калеб развел костер, который Мэл осветила с помощью магического луча. Они приготовили и съели простую, сытную еду: лепешки, сыр и вяленое мясо, разогретое на огне. Они почти не разговаривали. Ни одно местное животное или птица не осмеливались вернуться на поляну, то ли из-за людей, то ли из-за коатлов. На закате Калеб прихлопнул пару комаров, но даже они не особо сопротивлялись.

Поев, Калеб откинулся на спину, погладил живот, достал монету и стал водить ею по пальцам.

— Мне скучно.

— Мне жаль, — сказал Мэл, — что наша секретная миссия не кажется тебе достаточно захватывающей.

— О, я парализован страхом. Но я не люблю паралич. — Он достал из кармана куртки колоду карт. — Как насчет игры?

— Игры?

— В покер.

— Только мы вдвоем?

— А как же вы, ребята? — Он обратился к Стражам, сидевшим у костра. Их ртутные маски искажались и отражали пламя, превращая пустые лица в врата ада. Он поднял карты. — Сыграем?

Первой заговорила командир отряда Стражей, коренастая молодая женщина с номером на значке 3324:

— Вы на дежурстве, сэр.