Наконец Калеб исчерпал запас вопросов. Собрание завершилось торжественным заклинанием:

— Мы ждем и восстаем, мы движемся, и земля содрогается.

Все встали и по очереди покинули зал, мрачные, встревоженные и полные решимости не выдавать своего изнеможения, пока они растворяются в тени. Шестьдесят лет назад эти мужчины и женщины разрушили небеса и заставили богов рыдать. С тех пор они поняли, как трудно управлять миром.

Толлан подошла к Калебу, стоявшему в начале зала.

— Молодец, — сказала она с легкой улыбкой. — Не умирай там.

— Постараюсь не умереть.

Она ушла.

В конференц-зале остались еще двое. Чиуак ждала у трона Копила, держа в руке свиток длиной с меч. Король в Красном оперся на стол и с трудом поднялся на ноги. Искры в его глазах померкли, и Калеб услышал что-то похожее на хриплый кашель там, где раньше был пищевод.

— Сэр? — забыв о своих записях, он подошел к Королю в Красном. — Вы в порядке?

— Конечно, — ответил скелет. — Тысячи людей взывают ко мне, говоря, что они жаждут, что они ранены; скоро к ним присоединятся еще тысячи. Их нужда терзает мою душу. Я мог бы умереть, утолив их жажду, и если я умру, то и они умрут. Но если я не утолю их жажду, они тоже умрут, и город погибнет, и я наконец умру. Короче говоря, я воплощение здоровья. Кто-нибудь высечет мое изображение на памятнике.

— Я составил план, — сказала Чиуак, — по усилению патрулей Стражей на следующей неделе.

— Мы обсудим его в моем кабинете через десять минут. Мне нужно поговорить с Калебом. Наедине.

Она ушла. Ее шаги были легкими, а обувь на мягкой подошве. Она вошла в тень и исчезла. Калеб не услышал, как за ней закрылась дверь.

— Каков ваш план? — спросил Калеб, когда они остались одни.

— Что ты имеешь в виду?

— Зачем вы отправляете меня на север? Я ничем не смогу помочь.

— Достаточно одного твоего присутствия. — Копил взял свой кофе и блокнот и шагнул в непроглядную тьму. Калеб последовал за ним.

Последний луч света погас. Плащ и Король слились с темнотой. Калеб моргнул и, закрыв глаза, увидел коридор, очерченный вокруг них серебристо-голубым огнем, а Короля в Красном, мозаикой из молний, многорукого паука с тысячей слюнявых пастей.

Он открыл глаза и ничего не увидел.

Жидкая тень окутала его ноги. Вязкая, осязаемая, она поднималась от лодыжек к коленям, к талии. Кончики его пальцев скользили по поверхности тени. Тень покрыла его грудь, шею. Когда она добралась до его рта, он подумал, что задохнется, но, когда он вдохнул, она приятно обволакивала его легкие. Его поглотила тьма. Он не видел красного плаща Копила. Его тело покрылось льдом. Он закрыл глаза.

Следующий шаг прижал его к стене из паутины. Сердце бешено заколотилось, но он продолжал идти вперед. Король в Красном не собирался его убивать. Мертвый, он не смог бы отправиться в это безумное путешествие на север.

Разве что в качестве зомби, конечно.

Жаль, что он не подумал об этом раньше.

Тени расступились, словно он плыл вверх по подземному озеру и внезапно вынырнул на поверхность. Он смахнул паутину с глаз и схватился за отступающую жидкую тьму. Он поймал пригоршню черной, дрожащей, как ртуть, субстанции.

Он оглянулся через плечо, ожидая увидеть конференц-зал в конце длинного коридора, но увидел лишь гардеробную в красных тонах: малиновые мантии, алые костюмы и галстуки, рубашки цвета свежей и засохшей крови.

— Принести тебе что-нибудь выпить? — спросил Король в красном.

Калеб резко развернулся. Он стоял в спальне, большой, элегантной и скудно обставленной, с двух сторон от нее были задымленные окна. Тонкие металлические колонны поддерживали высокий, необработанный каменный потолок, мерцавший призрачным светом. Вдоль стен стояли книжные шкафы, забитые томами в красных и черных кожаных переплетах, отполированными временем и использованием. Роскошь комнаты почти терялась на фоне беспорядка: книги громоздились на столе, на полу и на мебели, стопка свитков лежала у кресла, а на огромной кровати валялось скомканное малиновое одеяло. В примыкающей к спальне мини-кухне Король в Красном наливал текилу "Репосадо" в низкий стакан для лонг-дринков.

— Мне ничего не нужно, спасибо.

Копил вышел из кухни. Он дважды щелкнул пальцами, и в его стакан с текилой упали два кубика льда.

— Вы здесь не живете, — сказал Калеб. На его глазах одеяло разгладилось, книги сами собой взлетели на полки, а стопки свитков расположились в нужном порядке. — У вас есть особняк в Уорлдсэдже. Я видел фотографии.