— Я знаю, — сказала она наконец. — Я поняла это только после того, как ты забрал кулон. Я никогда не имела дела с глифами Квечал. Если бы зуб был сделан с помощью современного Ремесла, я бы сразу это поняла. Я была слепа и, наверное, заслужила за это наказание. Затемнение, цзимиты, погибший охранник, мои погибшие друзья скалолазы, погибшие на Северной Станции, во всём этом виновата я. Так что ты в безопасности. Я не могу сдать тебя, потому что ты поступишь со мной так же. Насколько я знаю, ты всё равно так поступишь.

— Не поступлю, — сказал он.

— Почему нет?

Он поискал ответ в безмятежном голубом небе, но ничего не нашел.

— Мне нужно выпить, — сказал он наконец.

— Я угощаю. — Он подошел к балконной двери и постучал костяшками пальцев по стеклу, пока барменша не услышала и не открыла дверь, чтобы узнать, что им нужно.

— Выпить, — сказал Калеб, а Мэл добавила:

— И потанцевать.

Барменша скептически посмотрела на них обоих, но узнала Калеба и, после того как они обменялись несколькими таумами, впустила их внутрь.

На столах стояли стулья. Мраморная плитка была идеально чистой. На сцене у танцпола настраивался квартет: барабаны, бас-гитара, фортепиано и тромбон, все в безупречных белых смокингах. Калеб заказал джин с тоником, а Мэл односолодовый виски со льдом. Барменша поставила перед ними бокалы и занялась тем, что убирала лед из морозильника на вечер.

— За тебя, — сказал он. — Кем бы ты ни была.

— Это не совсем честный тост. — Она отодвинула свой бокал от его.

— Ты знаешь меня, мою работу, мою семью или, по крайней мере, моего отца. А я узнал твое полное имя только сегодня.

— Что ж. — Ее виски отбрасывало золотистые блики на барную стойку. — Мое имя мало что тебе говорит. Мои родители умерли, когда я была ребенком. Тетя и дядя не могли меня содержать, но благодаря стипендии я поступила в хорошую школу, а после, в Плавучий колледж. — Калеб знал это название: академия Ремесла в сотне миль дальше по побережью и вглубь материка. Шикарное место, хорошие спортивные команды. — После выпуска я вернулась в город. "Каменное Сердце" тогда было новым и развивающимся. Алаксик был одним из спонсоров моей стипендии и предложил мне работу. Ну как?

— Для начала неплохо.

— Для начала, я не так уж много о тебе знаю.

— Ты знаешь больше, чем большинство людей, с которыми я работаю.

— То есть они не знают, кто твой отец.

— Я особо не распространяюсь на эту тему. Как ты и сказала, Темок довольно распространенная фамилия.

— Мне нет дела до твоего отца, — говорит она, делая еще один глоток виски. — Он не загадка. В отличие от тебя.

— Что ты имеешь в виду?

Мэл оставила свой напиток у барной стойки и подошла к сцене, на которой расположилась группа. Она о чем-то коротко переговорила с их лидером и протянула ему серебряную пластинку. Полусформировавшиеся мелодии и гаммы сложились в единое целое: бас, это позвоночник, барабаны ребра, фортепиано и валторна плоть и сухожилия музыки.

Когда она вернулась, ее бедра покачивались в такт музыке. Она протянула руку и сказала:

— Потанцуем.

Он позволил ей увести себя на танцпол.

Калеб не был хорошим танцором, в отличие от Мэл. Она подстраивалась под его шаги и с помощью телесной магии превращала его неуклюжие движения в грациозные. Его рука легла ей на спину под лопатками, словно специально для этого созданная, а ее пальцы согревали его ладонь.

Бас ускорялся, а вместе с ним ускорялись и шаги Калеба и Мэл. Калеб не мог понять, кто из них ведет. Он поднял руку, возможно, повинуясь движению ее запястья, и она закружилась, белая юбка взметнулась в такт ее движениям. Он шагнул вперед и тоже закружился, ее рука легла ему на талию, а его на ее талию.

Барабаны зазвучали в такт биению сердца Калеба, в быстром темпе. Их ритм нарастал и становился все более напряженным, тарелки звенели, а барабаны солировали.

Пальцы Мэл выскользнули из руки Калеба. Он пошатнулся, но недостаточно быстро, чтобы успеть ее подхватить, но когда она начала падать, его руку схватили невидимые нити. Линии ее Ремесла натянулись, и Мэл застыла в воздухе, неподвижная, как доска, вытянув левую руку в сторону Калеба. Под кожей ее рук и пальцев серебрились глифы. Резким движением руки и плеча она выпрямилась и снова развернулась к нему.

Он позволил ей пролететь мимо него. Его рука описала стремительный полукруг, но схватила лишь пустоту. Он поймал ее магическую нить, прочную, невидимую и холодную, и Мэл остановилась.

Бледный свет струился по шрамам на руках Калеба. Он притянул ее к себе.

По ее лбу и губе стекали капли пота.

— Я не знала, что ты владеешь глифами.

— Я не владею.

Она не стала просить его объяснить. Они танцевали, соприкасаясь и не соприкасаясь, связанные невидимой нитью, каждый из них вращался вокруг другого по ускоряющейся орбите. Ее глифы оставляли в воздухе темные следы, а его шрамы, светлые.