На ощупь он нашел трос, который спиралью поднимался вверх по градирне, и схватился за него обеими руками. Холодные пальцы вцепились в него, пока он поднимался. Его сердце колотилось так, что вот-вот разорвало бы грудную клетку и залило кровью весь город.

По Северной Станции разнеслись новые крики банши, когда другие скалолазы перелезли через забор. Скоро прибудут Стражи, и коатли поднимут шум в ночном небе. Коатль мог обогнать Калеба в воздухе, прочитать газету за три мили в темноте, выследить крысу в ее гнезде или человека в толпе. Даже если бы Мэл могла от них ускользнуть, он бы этого не сделал.

Красные сигнальные ракеты отбрасывали адский отблеск на аэростат воздушного шара, приближавшегося к башне, ниже и ближе к Северной Станции, чем должен был лететь воздушный шар. Неуместный. Мир превратился в раскаленный лабиринт. Калеб, тяжело дыша, с прилившей к голове кровью, приблизился к краю градирни.

Он отпустил веревку и на мгновение воспарил.

Импульс подбросил его ввысь. Он летел навстречу звездам и шпилям, и на пике полета издал торжествующий крик, который сменился страхом, когда он начал падать.

Времени на раздумья не было. Каменная башня надвигалась на него, словно острие меча, за которым тянул весь мир.

Камень с силой ударил его в грудь, в ноги и во все остальные части тела. Через несколько секунд он понял, что все еще жив и лежит на краю башни, слева от него — кипящий пар, а справа, пустота. Его окутали горячий воздух и сернистые испарения. Он раскинул руки и прижался к камню.

Он был один.

Он сел, покачнулся и чуть не упал в клубящийся дым.

На вершине башни появилась рука в перчатке, а за ней и остальная часть тела Мэл. Ее волосы развевались, лицо и руки блестели от пота. Она уставилась на него сквозь дым.

— Привет, — сказал он.

— Не мог придумать ничего лучше, — она с трудом перевела дыхание, — на обратном пути?

Калеб не нашелся, что ответить, да и не мог говорить из-за сбившегося дыхания. Он осторожно двинулся к ней, огибая край обрыва.

— И что теперь? — спросил он, подойдя ближе.

— Теперь, — она встала и одарила его кривой ухмылкой, — мы посмотрим, как далеко ты готов зайти.

Он рванул к ней, но было уже поздно. Она прыгнула с края башни.

Сила прыжка позволила ей перелететь через воздуховоды, лестницы и платформы. Она упала, закружилась, кувыркаясь в воздухе, и приземлилась на шар воздушного автобуса, пролетавшего внизу. Серый шелк обволакивал ее тело.

Завыли сирены. Свежий ветерок коснулся лба Калеба.

Он прыгнул за ней.

Его обдало резким ветром. Падая, он тянулся пальцами, руками и измученными плечами к тросам, которые управляли воздушным автобусом. Холодные когти сжали его сердце.

Он схватился за пустоту.

Синий огонь пронзил его руки и грудь.

Калеб остановился в двух футах над серым шаром. От боли он открыл глаза. Мэл лежала под ним, словно на мягком матрасе.

— Ты справился, — потрясенно сказала она.

— Не могла придумать ничего лучше на пути вниз?

— Ты интересный человек.

Он хотел сказать что-то глупое о том, что живет в интересное время, но тут над Дрезедиэль-Лексом вспыхнула тысяча солнц.

Его тень накрыла Мэл. Свет пронзил его тело.

Женщина высотой в тысячу футов, с четырьмя руками и шестью крыльями, вынырнула из Северной Станции, словно пловец из неглубокого бассейна. Она открыла множество ртов и взревела.

Пламя и фигура исчезли в мгновение ока. Миллион огней города погас. Ночь сомкнулась вокруг Калеба, словно теплый кулак.

Он ударился о брезент. Перед глазами замелькали галактики. Он попытался удержаться на скользкой ткани, но не смог и начал скользить.

Чем сильнее он сопротивлялся, тем быстрее скользил вниз. Он услышал, как Мэл зовет его, потянулся к ней и полетел еще быстрее. Пальцы коснулись его протянутой руки, и она исчезла, как и воздушный шар. Он рухнул в небо. Дрездиэль-Лекс кружил над ним, и он увидел, что башни Северной Станции разрушены. Огонь лизал разбитые скалы.

Он падал несколько часов или секунд, пока что-то не ударило его в грудь. Наступила тьма, полная страшных снов.

13

Когда Калеб очнулся, он брел, пошатываясь, по знакомому аду. Иксакуалтил Семь Орлов правил царством тьмы, где огонь не давал света, а звезды не сияли, огромной пустой вселенной, наполненной криками умирающих и проклятых, демоническими песнопениями, треском пламени и скрежетом невидимых клинков по невидимым точильным камням. В этой какофонии Иксакуалтил восседал на пустом троне Солнца, пожирая всех, кто осмеливался приблизиться к опасному месту, где восседал его господин.

Бог Солнца был мертв, убит Красным Королем во время Освобождения, но его слуга все еще поджидал неосторожных, обнажив в голодной улыбке двести пятьдесят шесть зубов, похожих на кинжалы.