Он усадил ее обратно на пятки. Она дрожала, закрыв глаза, и не шевелилась. Ее грудь вздымалась и опускалась. На плечах у нее лежал бог-носитель, украшенный квечальскими символами. Ее губы двигались, и она шептала на высоком квечальском:

— Славьте мать, что выносит близнецов, славьте отца, что восстал в зерне, славьте близнецов, что умирают и воскресают вновь.

— Тео, — позвал он. Она не ответила. Он коснулся ее щеки.

Ее глаза распахнулись, и в них вспыхнул огонь. От зрачков и радужки не осталось и следа. Смотреть в ее глаза было все равно что смотреть на солнце. Она запела громче:

— Славьте мать и отца. Славьте мать, что выносит близнецов. Славьте отца, что восстал в зерне.

Он сорвал с ее шеи бога-носителя, но она не проснулась. Кожаный шнурок свернулся на земле и зашевелился, словно живой.

Темок вышел из "Панциря" и подошел к Калебу. Он бесшумно ступал по гравию. Он смотрел на Тео, словно оценивая ее.

Она не была готова принять бога. Без шрамов, без подготовки этот опыт может оказаться для нее непосильным.

— Не была готова? Ты знал, что для нее это небезопасно. Ты знал и все равно позволил ей прийти.

— Она настояла на том, чтобы пойти с нами, хотя знала об опасности. Она утверждала, что сможет открыть пирамиду. Возможно, она все еще может послужить этой цели.

Калеб оглянулся на Тео и закрыл глаза. В ее сердце копошился рубиновый дух-паук, который раздувался от гордости с каждым повторяющимся слогом ее молитвы. Маленький бог, питающийся энергией. Калеб обнажил свои шрамы. Паук в теле Тео задрожал, словно учуял его запах.

Он склонился к ее уху и прошептал на высоком квечальском:

— Я изгоняю тебя.

Паук дернулся. Тео заговорила, и он услышал другой голос, похожий на шорох паутины, который вторил ее словам:

— По чьему праву?

— По своему собственному. — Его слова были хриплыми от ярости. — Оставь ее, или я переломаю тебе ноги. Я затуплю твои клыки, ослеплю тебя, и ты умрешь.

Паук заколебался, словно собираясь дать отпор, а затем растворился во тьме.

Тео перестала молиться и закрыла глаза.

Калеб ждал.

Когда она снова открыла глаза, они были темными и человеческими.

— Привет, — сказала она.

Он обнял ее, и она слабо обняла его в ответ.

— Я ценю твои чувства, — сказала она, — но я не такая.

— Ты вернулась.

— Разве я уходила?

Она сделала шаг вперед, покачнулась и чуть не упала. Он подхватил ее под руку, и она восстановила равновесие.

Она поправила манжеты и расправила плечи куртки. Шляпа слетела с нее и покатилась по земле, и она наклонилась, чтобы поднять ее.

— Я никогда не испытывала ничего подобного. Король в Красном раз или два проникал в мою душу, но… Я прожила тысячу лет. Я могла слышать время.

— Если бы ты жила сто лет назад, то была бы готова к такому, — сказал Темок. — Боги сегодня не так распространены, как раньше.

— Меня это устраивает, — ответила она.

* * *

Мэл стояла в воздухе, словно невеста на пустом танцполе, в ожидании жениха и музыки.

Большую часть времени воздушное пространство в центре города представляло собой мешанину из аэробусов и оптеров, скакунов Стражей, небесных шпилей и летательных аппаратов. Каждые несколько часов над головой пролетал дракон, взмахивая трехсотметровыми крыльями на пути в Сияющую империю. Небо над Дрезедиль-Лексом напоминало муравейник.

Но сегодня солнце сияло в зените на чистом голубом небе, затянутом дымом. Оптеры спрятались в своих гнездах. Небесные шпили исчезли. Ни один частный гражданин не летал сегодня, а Стражи были заняты.

Она закрыла глаза и увидела Дрездиэль-Лекс как раскинувшуюся паутину силы и Ремесла, где человеческая скверна стерлась, обнажив искривленные молнии в основании города. Но и это была лишь маска, обман, так ее научили видеть.

Она коснулась глифов на запястье и висках и посмотрела вниз, сквозь подвалы, трубы, канализацию, туннели и пещеры, на пульсирующее, ослепительно-красное сердце планеты, где две змеи дрожали от дурных снов.

В кармане зажужжало: Ремесленники из "Каменного Сердца" предупреждали ее. Голод Змей сильнее нашей способности их сдерживать.

Она раскрыла ладони и стала ждать затмения.

* * *

Калеб, Тео и Темок подошли к пирамиде. Никто не попытался их остановить. Тео огляделся, опасаясь демонов-охранников, но на них никто не напал.

Они вышли со стоянки и пошли по мощеной дорожке, по обеим сторонам которой были высажены топиарные фигуры. Между скульптурными деревьями на земле лежали без сознания ревенанты, а в тени шарообразных кустов и пентаграмм валялись секаторы и кусторезы. Когда Мэл напала, ночная смена рабочих-нежити подходила к концу.

Он коснулся руки Тео.

— Привет.

Его голос звучал тихо.

— Привет, — ответила она. В саду под "Панцирем" раздавались только их шаги.

— Ты в порядке?

— В порядке? — Она рассмеялась. — Нет. Что ты об этом думаешь?

— Мне жаль. Я был идиотом там, в толпе.