Небесные шпили пришли в движение. Они удалялись от Сансильвы и центра города, уплывая на восток, в сторону Дрконьего Хребта и Рыбацкой долины. Отблески поднимающегося дыма скользили по их хрустальным стенам.

Бессмертные короли, правившие этими шпилями, учуяли ее запах. Слепые пророки, запертые в серебряных клетках, гадалки, раскладывающие карты, и древние авгуры увидели ее лицо в дымке вероятных будущих событий, обрамленное пламенем, и рассмеялись. Они увидели, что в Сансильву пришла смерть, и решили, что им пора уходить.

В этом и заключалась проблема Ремесла. Сила Ремесленницы проистекала из сделок с могущественными Концернами, с дьяволами и демонами из-за звезд, с тайными силами мира. Эти безжалостные хозяева не позволяли своим слугам обрести покой со смертью. Ремесленница набиралась силы, старела и мужала, но была привязана к системам, которые давали ей эту силу: она не любила рисковать, была нерешительной, была винтиком в машине, которой не понимала. Рабыней.

Мэл не была ничьей рабыней.

Но, глядя на уплывающие шпили, она почувствовала, что теряет их. До этого момента она могла остановиться. Сдаться. Она утверждала, что Алаксик каким-то образом контролировал ее, или это были Змеи. Она могла бы вернуться к своей работе, к своей квартире, к своей жизни, к своим пробежкам под луной. К любви.

Но шпили знали будущее и покидали ее. Она сделала свой выбор, даже если еще не осознавала этого.

Она достала из кармана серебряные часы. У них было пять стрелок и шесть концентрических циферблатов с буквами, символами и цифрами. Черная стрелка переходила от одной буквы к другой, складываясь в послание от главных канторов "Каменного Сердца".

Змеи неспокойны. Пожалуйста, посоветуйте.

Нет смысла отвечать. Они и сами скоро все поймут.

Луна серебряным серпом поднималась к солнцу.

Она налила еще воды, выпила и поставила пустой стакан на стол. Наклонившись, она взвалила на плечо сумку, в которой лежало сердце Кета Морского Владыки. Кожаная сумка пульсировала от исходящей от нее силы, ритмично, как накатывающие волны.

Она подошла к краю балкона. Перила взорвались, и каменные осколки посыпались на город.

Мэл шагнула в пустоту. В ней вспыхнуло пламя, и в черных глубинах ее души она больше не была одна.

***

Калеб, Темок и Тео шли по бульвару Сансильва мимо перевернутых карет и повозок. Цзиметы дрожали и отступали, когда Темок обращал на них свой взгляд. Они боялись древних Рыцарей-Орлов. К сожалению, цзиметы были не единственным препятствием на пути троицы к цели.

Калеб первым услышал толпу, крики ужаса, голоса, охрипшие от жажды. А потом увидел ее. Головы и тела, прижатые друг к другу, колыхались и бурлили, как море в шторм, заполонив бульвар и растекаясь по прилегающим улицам. Над ними всеми возвышался "Панцирь Кантера", синее небо над ним было еще синее, а сам он выше самых высоких пирамид. Ее отражение поглощало мир и толпу.

Приблизившись, Калеб понял, что протестующие выглядят одновременно и более, и менее устрашающе, чем с высоты: менее устрашающе, потому что черная масса волос, одежды и шума распалась на отдельных мужчин и женщин, и более устрашающе, потому что эти мужчины и женщины были достаточно близко, чтобы причинить ему вред.

Тео остановилась на тротуаре.

— Может, обойдем их?

— Нет, — ответил Калеб. — Я уже пролетал здесь раньше. Толпа окружает пирамиду.

Темок снял с пояса мешочек. Внутри кожаного мешочка виднелись кольца и когти.

— Сила богов усмирит толпу.

Калебу показалось, что мешочек зарычал. Он покачал головой.

— Ты привлечешь внимание Стражей. Они напуганы почти так же, как толпа, только вооружены. Дай им повод стрелять, и они будут стрелять.

— Мы сразимся с ними, и они падут.

— Если Стражи откроют огонь, они заденут и толпу, и нас затопчут в панике, если только ты не собираешься сжечь всех этих людей. Мы здесь для того, чтобы избежать кровопролития, верно?

Темок ничего не ответил, но вернул мешочек на пояс.

— Ладно, — сказал Тео. — Оптеры?

— Эти насекомые нечисты. Само их существование оскорбляет богов и людей.

— Разве цель не оправдывает средства?

— Жертвоприношение требует чистоты помыслов и формы. Если мы используем насекомых, у нас не будет ни того, ни другого.

— Ты только что предложил пробиваться к пирамиде с боем.

— Битва священна. А твари, искаженные магией, нет.

— Ты не можешь говорить это всерьез.

Нет ответа.

— Калеб?

— Толпа слишком плотная. Пробиваться силой опасно. Если только... — он пошарил в карманах куртки, нащупал что-то гладкое и острое и вытащил на свет. На его ладони тускло поблескивал кулон в виде акульего зуба, его поверхность была повреждена и обожжена. — Я снял его с Мэл несколько месяцев назад. Он помог ей проникнуть на Станцию Залива и в Семь Листьев. Скрыл ее от всех, у кого не было священнических шрамов, в том числе от Стражей.

Темок взял кулон у Калеба, повертел его в руках и поднес к солнцу.