Он лично выбирал ткани. Отвергал кричащие цвета, которые так любила Арабелла, и останавливался на глубоких, благородных оттенках сапфира, серебра и ночного неба.

— Этот цвет подчеркнет твои глаза, — тихо сказал он, прикладывая к моему плечу отрез струящегося темно-синего шелка. Его пальцы невзначай скользнули по моей шее, и от этого легкого, обжигающего касания у меня перехватило дыхание. — Ты прекрасна, Дивия.

— Но мои волосы… — я смущенно опустила взгляд, вспомнив жестокие слова матери о «цвете увядания». — Они тусклые и…

— Вздор, — мягко, но властно перебил Рейнард. Он подцепил пальцем прядь моих пепельных волос и пропустил ее сквозь пальцы, словно величайшую драгоценность. — В столице дамы отдают целые состояния зельеварам, чтобы добиться такого оттенка лунного серебра. Твоя семья слепа, раз не видела истинной красоты.

Впервые в жизни кто-то хвалил мою внешность. Впервые кто-то смотрел на меня так жадно и восхищенно. Слова генерала были сладким медом, бальзамом, который щедро лился на мои многолетние раны, исцеляя их одну за другой.

На следующий день он подарил мне ожерелье. Крупный сапфир в обрамлении мелких бриллиантов тяжело лег на ключицы. Рейнард сам застегнул его на моей шее, стоя позади меня перед большим зеркалом в гостиной.

Я смотрела на наше отражение: огромный, статный мужчина в черном мундире, чьи руки собственнически покоятся на моих хрупких плечах. Я больше не казалась себе мышью или тенью. Рядом с ним я чувствовала себя настоящей леди.

— Тебе нравится? — его глубокий голос прозвучал у самого уха.

— Это слишком дорого, ваше превосходительство, — прошептала я, боясь прикоснуться к камню.

— Для тебя — Рейнард, — он чуть сжал мои плечи. — И для моей будущей супруги нет ничего слишком дорогого. Привыкай к этому, Дивия. Я брошу к твоим ногам весь мир.

Я таяла. Моя бдительность, взращенная годами унижений, уснула, убаюканная его лаской. Как можно было не поверить мужчине, который смотрел на меня так, словно я была центром его вселенной? Как можно было не влюбиться в того, кто вытащил меня из чулана и возвел на пьедестал?

Даже когда отец попытался вразумить его в последний раз, Рейнард был непреклонен.

Это случилось накануне свадьбы. Я случайно проходила мимо отцовского кабинета и услышала их голоса через приоткрытую дверь.

— Генерал, я все же прошу вас хорошо подумать, — голос отца звучал напряженно. — Завтра церемония. Высший свет столицы жесток. Они узнают, что в моей дочери нет ни капли магии. Они сожрут ее, а на вашу репутацию ляжет тень. Я не хочу, чтобы вы потом винили наш род…

— Лорд Иллири, — голос Рейнарда лязгнул сталью, заставив меня вздрогнуть. — Пусть только кто-нибудь в столице посмеет косо посмотреть на мою жену. Я выжгу их дома дотла, а пепел развею по ветру. Я — ее магия. Моей силы и статуса хватит на нас двоих. Меня не волнуют сплетни аристократов. Меня волнует только Дивия. И этот разговор окончен.

Я прижала руки к груди, чувствуя, как колотится сердце. Слезы благодарности вновь навернулись на глаза. Он защищает меня! Я действительно дорога ему.

Вечером того же дня я снова стояла перед своим мутным зеркалом в крошечной спальне. На мне было роскошное домашнее платье из мягкого голубого бархата, а на шее сверкал подаренный сапфир.

Я улыбалась своему отражению. Пепельные волосы больше не казались мне уродливыми — теперь это «лунное серебро». Синие глаза светились надеждой и предвкушением счастья.

Я, Дивия Иллири, пустышка и позор семьи, выхожу замуж за  могущественного и невероятного мужчину империи Дракарис.

Счастливо вздохнула, закрывая глаза и представляя наше будущее. Я была уверена, что впереди меня ждет только свет, любовь и защита.

4. Сорванная брачная ночь

Дивия

Мое свадебное платье казалось сотканным из облаков и звездного света.

Тончайший белоснежный шелк струился по фигуре, а корсет был щедро расшит серебряными нитями, которые вспыхивали при каждом моем движении. Волосы, мое «лунное серебро», мастерицы уложили в сложную прическу, оставив несколько тяжелых локонов падать на открытые плечи. На шее мерцал подарок Рейнарда — крупный сапфир, холодный, но такой успокаивающий.

Я смотрела в большое напольное зеркало и не узнавала девушку по ту сторону. Неужели это я? Та самая забитая мышь из крошечной комнаты под крышей?

Дверь в покои резко распахнулась, прервав мои мысли. На пороге стояли Арабелла и Лоретта. Портнихи, суетившиеся вокруг меня, мгновенно сжались под их колючими взглядами и, поклонившись, спешно покинули комнату. Мы остались одни.

Арабелла медленно обошла меня по кругу. В ее красивых карих глазах плескалась такая густая, черная ненависть, что воздух в комнате словно заледенел. Лоретта стояла чуть поодаль, нервно покусывая губы и теребя кружево на своем наряде подружки невесты.

— Думаешь, — ядовито протянула Арабелла, останавливаясь напротив, — нарядилась в это дорогое шмотье и сразу нормальным человеком стала?