Она живет в потрепанном викторианском доме на три этажа. После того как я выстрелом вышибаю замок, чтобы попасть внутрь, несколько человек внутри визжат от ужаса, и я мельком думаю, что, наверное, надо было постучать. Еще только семь тридцать утра.

Я на секунду задумываюсь, как лучше действовать, потом рявкаю:

— Эмили!

В ответ только крики ужаса. Я врываюсь в первую дверь — гостиная. Потом кухня. Там — испуганная девушка в пижаме, прижатая к облезлым шкафам, трясется как осиновый лист.

— Эмили, — говорю я тише.

— Я не знаю! — заикается она.

— Эмили, — громче повторяю я, и направляю на нее пистолет.

Из моего опыта это куда эффективнее, чем слова. «Пожалуйста», «спасибо», «не могли бы вы сказать, где…» — все это бессмысленно. Пустая трата воздуха.

Кроме Эмили. Эмили я мог бы слушать целый день.

— Я не знаю, где Эмили! — выкрикивает девушка. — Она обычно уходит на работу очень рано!

Я киваю. Да. Это логично.

Я приободряю ее. А еще — мой пистолет. Очень вдохновляет на то, чтобы говорить все и сразу, без промедления.

— Я думаю, Джош был здесь вчера, — лепечет она. — И он все знает, потому что живет на том же этаже, что и она. У нее комната номер два, у него номер один.

Вспышка ярости ослепляет меня. Этот Джош живет прямо рядом с ней? Какого черта?

Я взрываюсь, мир сужается до красного туннеля. Несусь по лестнице и влетаю к двери с облупившейся цифрой «1».

Прежде чем выстрелить в замок, на долю секунды включается здравый смысл.

 

Я дергаю ручку и, удивительно, как эти люди доверчивы, дверь открывается.

Комната маленькая. На двуспальной кровати молодой парень застывает, уставившись на меня глазами человека, который впервые видит направленное на него оружие и не знает, как с этим справиться.

Он выглядит так, будто вот-вот обмочится.

— Слушай, чувак, я не… — начинает он.

— Эмили, — говорю я снова.

Он пятится по кровати назад, будто одеяло и шестьдесят сантиметров пространства защитят его, если я решу его убить.

— Она вчера съехала, — выдавливает он и, надо признать, это впечатляет — целое предложение, несмотря на то, что он явно готов выпрыгнуть из окна.

Он не сделал Эмили ничего плохого. Едва ли он способен даже нормально одеться сам.

— Какая комната? — посмотрим, совпадет ли его ответ с тем, что сказала девчонка внизу.

— Вторая, — сипло отвечает он.

Ее комната пуста. Я тоже пуст внутри, пока смотрю на нее. Простые кремовые стены, деревянный пол. Дешевый шкаф. Я открываю его, словно намеренно хочу себя пытать.

Ничего. Чистота, как в музее. Ни носка, ни пылинки. Матрас в пятнах, но все остальное безупречно.

Она ушла. И не так, как если бы ее похитили. Нет. Это было, может, не до конца спланировано, но точно с расчетом на то, чтобы вернуть залог.

Я возвращаюсь к парню из первой комнаты, который судорожно натягивает одежду.

— Хозяин дома.

Он замирает и с опаской косится на меня.

Я поднимаю руки, показывая, что пистолет убран в кобуру. Пока.

— Это я. Ну… точнее, отец владелец, но я всем управляю. Клянусь, я…

— Где она?

— Она не оставила новый адрес. Я проверил ее комнату, отдал ей залог и она ушла. Я не знаю, где она сейчас.

Мой желудок превращается в свинец, а пальцы зудят — хочется выплеснуть ярость на ближайшего человека. На этого пацана. Но даже я понимаю, что это было бы несправедливо.

Эмили здесь нет. И вряд ли эта дыра — причина.

— Приведи это место в порядок, — приказываю я и выхожу.

Нет смысла говорить, что я вернусь проверить. Он и так знает. Или рискнет и умрет. Я знаю, что выбрал бы сам.

Вернувшись в Мортлейк, я вижу, как сотрудники потоками входят в офисное здание — кто-то украдкой на меня смотрит, кто-то торопливо убегает.

Не без причины. В главном фойе уже были казни — времени на них уходило меньше, чем на объяснения того, как кто-то облажался.

Я не задаю много вопросов и не взвешиваю вероятности. Я доверяю интуиции.

А иногда это значит, что я стреляю людям в лоб прямо в холле, когда их ответы превышают даже мой предел терпения.

Все было проще, когда я был всего лишь громилой Мортлейка, и кровь — это была моя работа. Но потом Камден убил старого пахана, и что мне оставалось? Отдать всю власть этому ублюдку-заму, чтобы он и превратил все в сплошной «биткойн сюда, айти туда»?

Ясно, что нет.

Мою голову переполняют мысли о том, что могло случиться с Эмили, но день уже начался, и я иду в ее офис. Мне нужна информация, и ее менеджер может оказаться ключом.

Жажда увидеть Эмили такая, что это похоже на ломку. Кожа натянута, я гиперсосредоточен, пульс зашкаливает, меня трясет. Я спускаюсь в подвальный архив, в глубине души надеясь, что все это ошибка, и она ждет меня там.

Вместо нее из-за другого, гораздо большего стола поднимается полный мужчина средних лет с залысинами, которые он тщетно пытается прикрыть зачесом. Он сразу протягивает руку.

— Господин Луначарский, чем могу помочь? — бодро произносит он.