Я не могу сдержать первую слезу и злюсь на себя за это, моргаю ее прочь. Смотрю пристально себе на колени, потом на спинку сиденья впереди. Она кажется символом того, как внезапно сузилась моя жизнь.

Я должна была… Что? Что я могла сделать, чтобы сегодняшний день сложился иначе? Наверное, могла остановить Маркова, когда он уходил, но вдруг он бы уволил меня за то, что я слишком навязчивая?

Если бы мама не позвонила…

Вероятно, меня бы не уволили, если бы я закончила работу, а не трахалась со своим боссом, но… Ох.

О, нет.

В голову врывается ужасная мысль. Я просто предположила, что Марков меня защитит, если ему расскажут. Но с чего я взяла, что он не приказал Денису уволить меня?

Марков печально известный своей молчаливостью. А что если он настолько ненавидит последствия секса, что просто уходит, не сказав ни слова, и поручает кому-то из своей команды разобраться?

Это… ужасно правдоподобно. Мужчины никогда не хотят разговаривать после секса. Или видеть девушку снова. По крайней мере, так утверждает популярная культура. Ну, кроме романов, там мужчины гораздо лучше, но в фильмах и в соцсетях все пишут именно так.

Стыд ползет по моей коже липкой волной. Ладно. Значит, я поступаю правильно, что уезжаю. Ведь я бы не пережила, если бы завтра утром Марков не появился. Или, о боже, у меня горит шея, чешется кожа головы, если бы Денис на самом деле позвонил Маркову, и тот подтвердил мое увольнение… я бы умерла на месте.

Ну… Не буквально. Хотя, может, и буквально. Сейчас, когда по спине снова пробегает дрожь, она ледяная.

Возможно, мне еще повезло. Я ведь жива, правда?

В отличие от многих мафиози в Лондоне, у которых есть любовницы, интрижки на одну ночь и которые в целом ведут себя как прожженные ловеласы, несмотря на грязные деньги и роскошную внешность, я никогда не слышала, чтобы Молчаливый король из Мортлейка крутил романы.

Может, я единственная женщина на свете, которая переспала с ним.

С ударением на слове «живая».

Поздно вечером, под дождем, я наконец добираюсь до своего родного города. Забегаю в ближайший магазин по пути от автобусной станции к дому мамы. Магазин крупный, и, пробираясь к кассе, замечаю небольшой киоск между стеллажами с шампунями и витаминами. Такого типа, где продают лекарства без рецепта… например, экстренную контрацепцию.

Пакет молока холодный в руке — ледяной, будто вгрызается прямо в кость. Но я иду к киоску. Так будет правильно.

В памяти вспыхивает выражение лица Маркова в тот момент, когда в аудиокниге Роваж произнес:

«Я хочу заделать тебе ребенка, малышка».

Жар пульсирует у меня внизу живота, но я тут же отгоняю это чувство. Это было не по-настоящему.

Я смотрю через прилавок на белые и пастельные коробочки, запертые в прозрачных пластиковых боксах, пытаясь понять, какая из них мне нужна, чтобы можно было попросить именно этот бренд, не говоря вслух:

«Я внезапно переспала со своим боссом на рабочем столе, и теперь мне нужно убедиться, что у меня не останется долговременного напоминания о моей наивности».

В животе крутит от тошнотворного страха.

Я жду, что через несколько секунд появится фармацевт. Но когда никто не подходит, опускаю взгляд на прилавок. Листочек из сложенного картона гласит: «Закрыто».

Ах. После пяти.

Холодное молоко кусает мне пальцы, пока я достаю телефон из кармана. Единственная аптека, которая работает «после закрытия», находится на другом конце города. До нее пешком идти час, а я сейчас без работы, без надежды получить хоть копейку за уже сделанное, так что тратиться на такси не могу. Да еще и дождь льет.

Вижу сообщение от мамы: почему я все еще не дома, и что она так волнуется, что, кажется, заработала себе язву. Я тяжело вздыхаю.

Вбиваю в поисковик: «Какова вероятность забеременеть после секса один раз?»

Тридцать процентов.

Значит, есть семь шансов из десяти, что я не забеременею.

Мне нужно зацепиться за эту глупую вероятность, даже если это почти нереально.

Мне нужно хоть немного надежды. Хоть на секунду не чувствовать себя такой одинокой сегодня ночью. Помечтать чуть-чуть. Только до завтра, когда я пойду в аптеку… если мама вообще позволит мне выйти из дома.

Хорошо, что я почти уверена — беременности не будет. Я повторяю это себе, перекладывая молоко в другую руку и разминая окоченевшие пальцы. Я вовсе не предаюсь глупым мечтам о том, чтобы вынашивать ребенка Маркова — маленькое напоминание о самом сладком и сексуальном понедельничном утре в моей жизни. И о ком-то, кто любил бы меня безусловно.

Совсем нет.

6

Марков

Мой желудок скручивает в узел с того самого момента, как я проснулся в два часа ночи, осознав, что не должен был уходить, когда зазвонил телефон Эмили. Мир полон каких-то социальных правил, которые я нарушаю, еще толком не понимая их смысла.

Дать девушке время поговорить с матерью тогда казалось правильным решением.