— Белла, — просто говорю я. — Она оказалась не той, за кого я ее принимал.

— А-а, — голос Коула звучит деликатно. — Надо было сразу узнать это выражение на твоем лице.

— Ты и сам его достаточно долго носил, — напоминает Ник.

Коул поднимает руку.

— Ты носил его дольше всех нас. То, что я не смог узнать его тогда, не отменяет факта.

Ник игнорирует будущего зятя и поворачивается ко мне.

— Не та, за кого ты ее принимал? Да эта девчонка была прозрачной как стекло, мужик.

— И она явно была от тебя без ума, — добавляет Коул. — Милая к тому же.

— Ты пробовал извиниться? — спрашивает Ник. — Чертовски больно признавать вину, но это каждый раз срабатывает, даже если ты ни при чем.

— Последнее можно было и не озвучивать, — замечает Коул.

Я стискиваю зубы от благонамеренных советов.

— У этой проблемы нет решения. Она в некотором роде манипулятор.

— Белла? — переспрашивает Коул. — Мы говорим о той самой девушке, которая краснела, когда мы шутили о том, что вы оба одиноки?

Я тянусь к компьютеру на столе.

— Разве мы не собирались создавать инвестиционную компанию?

Они обмениваются взглядами, и разговор о моем унылом состоянии, к счастью, остается позади. Но не забыт. Без сомнения, они будут спрашивать снова, и снова, и снова, пока я в конце концов не буду вынужден заново пережить все это унизительное испытание.

Прозрачная как стекло.

Я тоже когда-то так думал, глядя на то, как прелестно вспыхивают ее щеки.

Оказалось, тело тоже лгало.

22

Белла

Я меряю шагами новую гостиную. Сделать это довольно просто, учитывая, что она размером с обувную коробку и до сих пор не обставлена. «Купить диван» на данный момент значится под седьмым номером в списке дел, сразу после таких пунктов, как «изучить информацию о витаминах для беременных» и «сообщить друзьям и семье, что я жду ребенка», но выше таких тривиальных вещей, как страхование арендуемого жилья.

Итан это возненавидит. Уверенность лишь заставляет меня ускорить шаг, пока я пытаюсь протереть тропинку линолеуме. Он написал, что непременно хочет увидеть, где я живу, и я не видела смысла в этом отказывать. Его ребенку тоже предстоит здесь жить.

Квартира, может, и крошечная, но она все равно — сущий дар божий. Я связалась с арендодателем через семь минут после того, как объявление появилось в сети, и мы с Триной были там на следующее утро ни свет ни заря.

Она закатила глаза, когда я сказала, что в этом месте есть свое очарование. Думаю, тебе стоит заглянуть в словарь и узнать значение этого слова, сказала она.

Но я вижу потенциал в этих стенах, в похожей на коридор кухне и в спальне, которая как раз достаточно велика, чтобы в ней поместились и кровать, и детская люлька. Стоимость чуть ниже бюджета, и это хорошо, потому что, когда родится малыш, мне понадобится каждая копейка.

— Наш малыш, — говорю я своему животу. Он все еще почти плоский, но когда я прижимаю к нему пальцы, тот кажется более твердым — будто прорезался пресс. — Отец будет тебя любить, — произношу я, — даже если никогда не полюбит меня. Но насчет этого не переживай. Никогда не буду ставить тебе это в вину.

Пройдут годы, прежде чем ребенок сможет ответить, но этот разговор все равно кажется успокаивающим — словно мы заодно.

Я смотрю на телефон, чтобы проверить время. Он опаздывает. Итан никогда не опаздывает. Очередной круг к зеркалу — да, прическа все еще в порядке, — и я возвращаюсь в гостиную, чтобы снова мерить ее шагами. Это не самый лучший способ скоротать время, но узел нервов в животе не дает расслабиться.

Раздается звонок, и я открываю входную дверь с величайшим притворством спокойствия, которое мне когда-либо удавалось изобразить.

Зеленые глаза Итана встречаются с моими.

— Привет, — говорит он.

— Привет, — я делаю шаг в сторону. — Заходи.

Он проходит мимо в квартиру. Меня обдает его запахом — знакомый шампунь, свитер и аромат мужчины. Я сцепляю руки перед собой.

— Вот здесь я и живу, — говорю я, откашлявшись.

Он оглядывается, и лицо полностью лишено привычной легкой улыбки. В наступившей тишине становится ясно, что он видит все то, что я пыталась игнорировать. Потрескавшуюся краску. Покосившийся подоконник. Гигантское пятно на полу.

— Ты это снимаешь?

— Да. Прямо в центре, здесь много естественного света и есть парковочное место.

Я звучу как риелтор.

Итан кивает один раз, решительно проходя на кухню. Он рассматривает расшатанные стулья и кухонный стол так, словно заметил противника на боксерском ринге. Секунда, вторая, но затем сдается и садится на один из них. Его длинные ноги едва умещаются в этом пространстве.

— Присаживайся, — говорит он, будто это не моя кухня и не мои расшатанные кухонные стулья. — Нам нужно кое-что обсудить.