Это выводит его из оцепенения. Итан шагает в гостиную, прямо к входной двери. Ему не требуется много шагов.

Я иду следом.

— Я была со своим бывшим шесть лет, — говорю я, обхватив себя руками, пытаясь не развалиться на части. — И думала, что люблю его — думала, что знаю, что такое любовь. Но я ошибалась, потому что быть с тобой, Итан... это было похоже на возвращение домой.

Он все еще не смотрит на меня; рука покоится на дверной ручке. Слова, может, и идут из самой глубины души, но невозможно понять, доходят ли они до него.

— Не оставляй меня одну, — голос срывается, но мне уже плевать на стыд. — Мне не нужны твои чеки. Я хочу, чтобы ты ходил на приемы к врачу.

Он один раз качает головой.

— Черт возьми, Белла, я не могу.

Я хватаю его за руку обеими ладонями, заставляя посмотреть на меня.

— Что я могу сделать, чтобы ты снова мне поверил? Что могу сказать?

Его голос звучит так же безнадежно, как и мой.

— Я не знаю, Белла. Не знаю.

Итан распахивает входную дверь, и мои руки безвольно падают по бокам. Она закрывается с решительным щелчком, когда мужчина уходит, забирая с собой мою надежду на то, что когда-нибудь буду прощена.

23

Итан

— Бабуля! Посмотри на меня! — Хэйвен приседает на траву, поджимая под себя руки и ноги. — Ив?

Ее младшая сестра послушно водружает две пластиковые короны Хэйвен на спину, золотыми зубцами вверх.

— Смотрите! Кто я?

Мама щурится, глядя на старшую внучку.

— Королевский камень? Каменная королева?

— Нет!

Я прокашливаюсь.

— Ты ежик?

— Да!

— Это ее новое любимое животное, — подчеркнуто громким шепотом сообщаю я маме. И уже громче: — Это было очень изобретательно, милая!

Она сбрасывает короны и расплывается в улыбке. Ив хватает одну из них и убегает с визгом, оглядываясь, чтобы убедиться, что Хэйвен за ней гонится. Так и есть.

Я делаю долгий глоток из стакана с лимонадом. Рецепт Марии, и он так же бесценен, как и сама Мария. Она сидит чуть дальше за столом, укрывшись под садовым зонтом с книгой в руках. Я вижу, что она наблюдает за девочками поверх верхнего края страницы.

— Ежик, — комментирует мама. — Надо же, из всех возможных животных.

— На прошлой неделе был бегемот.

— Боже мой. Тебе нужно завести девочкам питомца. Кого-нибудь пушистого.

— Не говори так, пока они слышат. Хэйвен продвигает «Операцию Собака» с тех самых пор, как, ну, научилась говорить.

— Хомяка, — предлагает мама. — Маленький, пушистый. Это займет их, пока у тебя не появится время на собаку.

— У меня никогда не будет времени на собаку, — я делаю еще один глубокий глоток ледяного напитка. С работой, а теперь еще и с ребенком на подходе... времени нет совсем.

На прошлой неделе Белла была на осмотре. После я ей позвонил; разговор был коротким и касался только ребенка. Все выглядело хорошо, сказала она. Здоровое сердцебиение.

После того звонка я заперся в кабинете, обхватив голову руками от нахлынувших чувств. Здоровое сердцебиение. Еще один малыш. Мой малыш.

— Итан?

Я моргаю, возвращаясь к реальности.

— Прости?

— Ты где-то за миллион километров отсюда, — мама цокает — точно так же, как делала в моем детстве. Я не слышал этого звука уже лет двадцать. — Я просто спросила, слышно ли что-нибудь от Лиама с тех пор, как он приезжал?

— Нет, ничего.

Она хмурится, качая головой.

— Странно.

Частые исчезновения младшего брата и отсутствие вестей от него — больное место для нас обоих, но я знаю, что по ней это бьет сильнее.

— Наверное, скоро снова заглянет. В конце концов, у него здесь часто бывают дела.

— Да, вероятно, ты прав, — она поднимает руку, заслоняя глаза от солнца. — Я думала, что сегодня снова увижу Беллу. Соседскую девушку?

В голове проносится миллиард вариантов ответа.

— Она переехала, — говорю я наконец.

— Ну, не из города же?

— Нет, — я чувствую, как мама хмурится, глядя на меня, но продолжаю сверлить взглядом детей, играющих в домике на дереве.

— Они поссорились, — подает голос Мария, не поднимая глаз от книги. — И не разговаривают.

О, Господи.

— Да нет, мы...

— Поссорились? — спрашивает мама. — Итан, что вообще могло быть настолько серьезным, чтобы оправдать разрыв? Исправь это.

— Это не...

— С тех пор он сам не свой, — вставляет Мария, сдавая меня матери с потрохами. Я бросаю на нее предостерегающий взгляд, но та меня в упор не замечает, переворачивая страницу. — Я не знаю, что произошло.

— Итан, объяснись, — требует мама.

Я смотрю в небо и делаю глубокий вдох — спаси меня бог от женского вмешательства.