— О да, — говорит Уилма, и в голосе слышится предвкушение. — Скажет, что конструкция ненадежна. Но посмотри на это с другой стороны — она, возможно, сможет заставить твоего домовладельца снизить арендную плату на этом основании.

— Ура. И еще, что мне, черт возьми, говорить родителям? Можешь смело предлагать варианты.

— Они приезжают в город в следующем месяце, верно?

— Да.

— Скажи правду, — говорит Уилма, ухмыляясь моей реакции. — Да, их может хватить кондрашка, но что еще ты можешь сделать?

— Скрывать это восемнадцать лет, никогда не навещать, стать...

Звук звонящего телефона эхом разносится по все еще почти пустой гостиной. Я тянусь к сумке, брошенной у входной двери.

— Десять баксов, что это Трина, которая не может вспомнить, что мы заказали, — говорит Уилма.

Я усмехаюсь, и пальцы смыкаются на телефоне. Но имя на экране вовсе не имя нашей подруги.

— Это Итан.

Уилма выпрямляется.

— Дерьмо.

С сердцем, подступившим к самому горлу, я отвечаю.

— Алло?

— Это я.

— Привет.

— Нам нужно о многом поговорить, — говорит он. — Ты дома? Я могу подняться?

— Сейчас? В смысле, прямо сейчас?

Глаза Уилмы расширяются, а затем она кивает. Да, беззвучно шепчет одними губами.

— Да, сейчас, — голос Итана — само воплощение вежливого, холодного профессионализма. — Если только ты не занята, в таком случае я могу зайти позже.

Ты не занята, беззвучно произносит Уилма, уже поднимаясь, чтобы схватить сумочку. Я машу ей рукой. Останься. Но она качает головой.

— Белла?

— Хорошо. Да, хорошо. Ты внизу?

— Я неподалеку. Скоро буду.

— Ладно.

Он вешает трубку без лишних слов. Я сижу, уставившись в телефон, сердце бешено колотится. И только когда Уилма направляется к двери, я прихожу в себя.

— Он хочет поговорить.

— Я слышала, — говорит она. — Белла, это здорово.

— Наверное, речь о контрактах. Я не подписала их в прошлый раз.

Она кладет руку мне на плечо.

— Что бы там ни было, просто помни, что ты имеешь право злиться, беситься, грустить — на что угодно из этого и на все сразу.

— Спасибо.

— Удачи, детка. И позвони сразу после.

Она исчезает в коридоре, и стук низких каблуков сапог звучит уверенно. Куда увереннее, чем биение моего сердца.

Я выхватываю сонограмму с пола и прижимаю ее к груди. Она кажется броней — моей силой. Забавно. За такое короткое время жизнь полностью переориентировалась вокруг этого ребенка, словно планета, сменившая центр гравитации.

Итан, должно быть, совсем рядом, потому что я все еще сижу на полу, когда он стучит. В его руках — пластиковый контейнер с маленькими, неровными шоколадными квадратиками.

Они сбивают меня с толку — я даже не здороваюсь.

— Ты принес брауни?

— Мы с девочками испекли их сегодня утром, — и затем, возможно, потому что не может удержаться, он добавляет: — Мария не помогала.

Я забираю контейнер у него.

— Впечатляет.

— Совсем чуть-чуть, пожалуй, — глаза Итана скользят с моего лица на снимок, который я сжимаю в руках, и слабая улыбка исчезает с лица.

— Это...?

— Да.

— Можно посмотреть?

Я протягиваю снимок, и долгое мгновение он просто изучает его, прослеживая пальцем маленький контур. По какой-то причине вид того, как Итан сжимает крошечную картинку, заставляет меня хотеть плакать. Я подавляю это чувство.

— Ее пока очень трудно разглядеть, — шепчу я. — На следующем узи будет понятнее.

Итан кивает, и я понимаю, что забыла: он уже проходил через это, и из нас двоих именно у него больше опыта.

— Девочка?

— О, я не знаю. Слишком рано говорить наверняка, но просто думаю о ребенке как о девочке, — в голове у нее уже медово-каштановые волосы и зеленые глаза Итана, и она идеально вписывается в компанию старших сестер.

Итан просто смотрит на изображение, склонив голову. Я покачиваюсь на пятках и не могу не заметить круги под его глазами, необычайно взъерошенную густоту волос.

— Белла, — говорит он наконец, и его взгляд встречается с моим. — Я не знаю, с чего начать.

Я сглатываю.

— Почему бы не начать с самого начала?

— Как прагматично.

— Студентка инженерного факультета, — говорю я, и старая шутка сама собой слетает с языка.

Его губы кривятся.

— Инженер.

Надежда взмывает внутри меня.

Итан возвращает снимок, но в этом жесте чувствуется неохота.

— Я могу прислать копию, — говорю я.

— Я бы этого хотел.

Звуча более уверенно, чем себя чувствую, я засовываю руки в карманы своих чуть слишком тесных джинсов.

— Значит, начнем с самого начала?

— Да.

— Насколько далеко назад мы заглядываем?

Он потирает затылок.

— Я промотаю все со времен Большого взрыва, но все же начну довольно издалека.

— Ого.

— Я правда очень жалею, что у тебя нет дивана.