Мы паркуемся на плато, прямо рядом со старым заброшенным домиком смотрителей. Уютно устроившийся в естественной роще деревьев, он почти скрыт от долины внизу. Стоит прекрасный летний день, солнце выглядывает из-за облаков.

— Начнем отсюда, — говорит Итан, доставая бутылки с водой для нас обоих. В воздухе стоит густой аромат хвои и росы, и на мгновение я просто закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Я открываю глаза и обнаруживаю, что Итан смотрит на меня. Я улыбаюсь ему.

— Это твой способ сбежать, верно? Прочь от работы и обязанностей?

Он медленно кивает.

— Так было всегда.

— Спасибо, что показал, — говорю ему.

Итан проводит рукой по затылку, но улыбается.

— Пойдем, — говорит он. — Хочу показать тебе этот вид.

Тропа, которую он выбрал для нас, не слишком сложная. Петляет к смотровой площадке, где потрясающая зелень национального парка расстилается перед нами, словно невероятно идиллическая картинка на рабочем столе компьютера. Сама гора венчает пейзаж вдали, дополненная заснеженной вершиной. Это за пределами прекрасного.

Я опускаюсь на бревно и делаю глубокий глоток из бутылки с водой.

— Мы не видели никого на этой тропе, — замечаю я. — Почему здесь нет толп?

У Итана кривоватая улыбка.

— Технически говоря, это не официальная тропа.

— Технически?

— Раньше она была таковой, но ее закрыли, — он тянется за рюкзаком и резким движением открывает его. Итан достает пакеты с аппетитно выглядящими сэндвичами.

— Любезно предоставлено Марией, — говорит он.

— Надо будет поблагодарить ее. Выглядит потрясающе.

— Она на вес золота, — соглашается он, присаживаясь рядом.

Я откусываю кусочек и наслаждаюсь вкусом, свежим воздухом, прекрасным видом и солнечным светом. Это великолепное место, и, возможно... возможно, сейчас самое время рассказать ему о маленькой лжи, той самой, которую я каким-то образом умудрялась повторять снова и снова.

— Итан, — начинаю я, но теряю смелость в ту же секунду, когда он поворачивается ко мне. Это слишком красивое место, чтобы его очернять. — Разве это не слишком простое удовольствие для такого человека, как ты? Газеты ведь хотят, чтобы жители Гринвуд-Хиллс были сплошь джетсеттерами на спорткарах.

Он приподнимает бровь.

— Возможно, я бы им и был, если бы у меня не было детей и обязанностей. Прямо как твои тетя с дядей, которые путешествуют все лето.

Я откусываю большой кусок сэндвича и киваю, чувствуя себя ужасно.

— Но я всегда любил природу, даже в детстве. Мы с братом выросли на побережье и постоянно пропадали в воде. К тому же... — он смотрит на меня, и на лбу снова появляется складка. — Я не был уверен, захотим ли мы поехать туда, где есть люди.

— Тебя бы узнали?

— Могли бы. Это случается не на каждом шагу, но бывает, да. Иногда меня еще и фотографируют.

И я была бы рядом, когда это случится, что превратило бы наше... что бы это ни было, во что-то гораздо большее.

— В этом есть смысл, — говорю я.

Его плечи расслабляются.

— Я решил, что ни один из нас этого не хочет.

— Нет, совсем нет, — честно говоря, я мало что могла представить хуже, чем пристальное внимание публики к тому, что все еще так не определено. Итан доедает сэндвич и тянется ко мне, чтобы обнять за плечи. Я прижимаюсь к его боку, чувствуя себя на девяносто процентов великолепно и на десять — мошенницей.

— Я буду помнить об этом завтра, — говорит он.

Я не могу удержаться, чтобы не подколоть его.

— Надеюсь на это, — поддразниваю я. — Или ты обычно страдаешь потерей памяти?

— Нет, комедиантка ты моя, — говорит он. — И, пожалуй, не стоит об этом заводить речь, но... какого черта. Моя бывшая жена собирается заехать завтра.

О.

— Ого.

— Она королева по части смены планов в последнюю минуту, так что это не точно. Но я постарался подготовить девочек.

Я сглатываю.

— Где она обычно живет?

— Понятия не имею. Последний раз слышал, что в Портленде, но она много путешествует. Она почетный член того самого клуба джетсеттеров на спорткарах, о котором ты упоминала.

— Понятно.

Он снова вздыхает.

— Не стоило об этом говорить.

— Нет, конечно стоило. Я всегда готова выслушать, если тебе нужно выговориться.

Он сжимает мое плечо.

— Слишком добра.

Я отстраняюсь и смотрю на Итана, поигрывая бровями.

— Откуда ты знаешь, что это доброта, а? Вдруг у меня есть скрытые мотивы?

— Так. И какими они могут быть?

— Я, конечно же, не могу сказать. Но теоретически, гипотетически, в них можем быть замешаны ты, я и постель...

Его губы расплываются в улыбке.

— О, не обязательно быть доброй, чтобы добиться этого.

— Ты бы переспал с кем угодно, да?

— Если бы этим кем-то была ты — да, — Итан запечатлевает поцелуй на моей щеке, спускаясь к шее. — Так что груби сколько влезет. Ты меня не отпугнешь.