— Меня похищают?

— О, да. Я умею быть очаровательным, когда стараюсь.

— Так ты до этого даже не старался? — спрашивает она. — Тогда я в серьезной беде.

Ее слова заставляют меня рассмеяться.

— О, безусловно. Ты ведь не забыла наш разговор той ночью?

— О... нас?

Ее нерешительность произнести это вслух заставляет меня улыбнуться. Такая очаровательная смесь храбрости и невинности, в каком-то смысле.

— Да, когда я начал рассказывать обо всем, что хочу с тобой сделать. В субботу я хочу услышать твой список.

Мне кажется, или у Беллы перехватывает дыхание?

— Не уверена, что ты готов к моему списку.

Ее поддразнивание окончательно выбивает меня из колеи.

— Валяй, не жалей меня.

— Ладно, так и сделаю. Недооценивать меня — плохая тактика, знаешь ли.

— Мне страшно.

— И правильно, — говорит она. — Чем сейчас занимаешься?

— Лежу в постели.

— Ты мне всегда только из постели звонишь?

О, какой соблазн.

— Так очень легко представить, что ты рядом.

Ее голос становится тише.

— Понимаю. И что именно ты себе представляешь?

Если она настаивает...

— Ну, в моем воображении на тебе не так уж много одежды.

— А-а, — только и говорит она, а затем я слышу шаги по деревянному полу.

— Куда ты идешь?

— В свою постель, — отвечает она.

Неужели мы это сделаем? Наверняка нет. Но... черт, ее прерывистое дыхание чертовски заводит. Могу я зайти дальше?

Настоящий джентльмен не стал бы, но, несмотря на мою шутку, знаю, что я не из таких — а Белла сказала, что не против.

— Мне нравится, как это звучит, — говорю я. — А что на тебе надето в реальности?

— Пижамные шорты и футболка.

Этот образ заставляет меня улыбнуться, и в то же время мысли начинают блуждать. Ее длинные светлые ноги были бы на виду.

— Мило, — говорю я. — Но без этого ты мне нравишься больше.

— Я сейчас снимаю футболку... под ней нет лифчика.

— М-м-м, черт. Я так и вижу твою грудь.

— Жаль, что тебя нет, — говорит она. — Чтобы ты делал то же, что и той ночью.

Я расстегиваю ширинку джинсов и перевожу взгляд на дверь спальни. Она плотно закрыта, а девочки наверху крепко спят.

— И что же я делал той ночью? — спрашиваю я.

— Итан.

— Я хочу услышать это от тебя, — я спускаю боксеры и обхватываю рукой быстро твердеющий член. Так легко представить ее перед собой: спина выгнута, и эти прекрасные розовые соски ждут меня.

— Сосал мои соски, — шепчет она. В голосе лишь мимолетное колебание, и, черт возьми, от этого я твердею еще сильнее.

— Да, сосал. И кусал тоже.

— Мне это понравилось, — бормочет она.

— Мне тоже. Я хочу, чтобы ты сейчас прикоснулась к себе, — говорю я. — Ты в трусиках?

— Да.

— Запусти туда руку и потрогай киску ради меня.

Прерывистый стон.

— Хорошо.

Представить ее такой проще простого. В постели, телефон прижат к уху, другая рука работает между ног.

— Я так тебя хочу, Белла.

— Я тебя тоже хочу, — ее голос изменился, стал глубже и темнее, и я не в силах от него оторваться. — Я представляю твои прикосновения к моей коже.

— Где?

— Ты мне скажи, — бормочет она. — Это же твои прикосновения.

— На губах. Шее. Сосках. Животе. На внутренней стороне бедра. На киске.

Слышу ее глубокий вздох — и представляю, как Белла ведет рукой вниз по телу.

— Какой жадный.

— До тебя? О да, черт возьми.

— От одного твоего голоса я уже вся промокла, — бормочет она. — На самом деле... ого, я никогда раньше этого не делала.

— Не вела грязные разговоры по телефону?

— Да.

— Все в порядке. Это всего лишь я, малышка. Только мы, — член теперь легко скользит в руке, пока я двигаюсь. — Ты не сможешь сказать ничего такого, что не возбудило бы меня.

— А что ты делаешь? — спрашивает она.

— А ты как думаешь? — парирую я. — Я твердею из-за тебя, и мне так хорошо.

Ее голос... прерывистые стоны в моем ухе. Этого достаточно, чтобы потребность запульсировала в позвоночнике, в ногах, в члене.

— Просунь палец внутрь, — говорю я ей.

— Хорошо, — шепчет она. — Жаль, что это не ты. Мой палец недостаточно большой.

— Используй два.

— Все равно недостаточно.

Черт побери, в таком темпе я кончу раньше. Я замедляю движения и слегка сгибаю колени, сбавляя ритм.

— Расскажи, как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, — говорю я.

И Белла рассказывает, прерывистым голосом, который крепнет с каждым предложением.

— Ты внутри меня... о, это так хорошо, Итан. Так хорошо.

Я вижу ее под собой, чувствую вокруг себя, и, черт возьми, почти чувствую ее вкус на языке. Белла звучит в моем ухе, но при этом повсюду.

— Я уже близко, — говорю я. — Так близко к тому, чтобы кончить.

— Сделай это, — выдыхает она. — Я тоже близко.

— Одновременно?