Позади него из дверей выскакивает брат. Гневная гримаса на его лице мне хорошо знакома. Если выйдет сейчас, то испортит попытку выпроводить Брайса без лишнего шума.

Я едва заметно качаю головой, глядя на него, и вижу, как тот берет себя в руки. Я знаю, что он ненавидит каждую секунду этого сдерживания.

Брайс садится в такси, которое я поймала, бросив прощальный взгляд.

— До свидания, Блэр, — говорит он. В глазах читается интерес, и — черт возьми — следовало сказать ему, что я работаю на Ника. Это бы быстро положило всему конец.

— Я его не приглашал, — мрачно произносит Коул, оказавшись рядом. — Понятия не имею, как он прошел мимо организаторов.

— У него хорошо подвешен язык.

— Ты слышала их спор?

Я вздыхаю.

— Да. Ник размазал его на словах, но все все слышали.

— Проклятье, — раздражение на его лице держится лишь мгновение, прежде чем исчезнуть, и Коул снова превращается в моего невозмутимого старшего брата, готового покорять и очаровывать. — Придется извиниться перед Ником. Если он вообще примет извинения. Возможно, ему это даже понравилось.

Я подстраиваюсь под его шаг, пока мы возвращаемся в дом. Понравилась эта стычка... Почему-то я в этом сомневаюсь.

— Я проверю, как он, — тихо говорю я. — Думаю, тебе стоит разрядить обстановку в гостиной. Люди наверняка будут сплетничать.

Коул вскидывает бровь, но никак не комментирует.

— Так и сделаю.

И вот я снова в пути, пытаясь вернуть ту же беззаботность, что была раньше, но обнаруживаю, что та окончательно ускользнула.

Ника нет ни в одной из основных зон праздника. Его нет на улице с курящими или в толпе у закусок. Его вообще нигде нет.

Я замираю, поставив ногу на ступеньку лестницы. Второй этаж сегодня закрыт для гостей. На посту и персонал, и охрана, чтобы пресекать подобные попытки. Оглядевшись, я одариваю одного из охранников улыбкой, более уверенной, чем чувствую на самом деле. Пожалуйста, Коул, скажи, что ты внес меня в список допущенных...

Охранник коротко кивает. Я взлетаю наверх и в полумраке начинаю поиски, проверяя каждую дверь.

Бинго — он в кабинете Коула.

Ник стоит на балконе спиной ко мне, в пальцах зажат бокал с бренди; он не оборачивается, когда я вхожу.

Сердце часто бьется. На безумную секунду кажется, что я приближаюсь к загнанному зверю. В голове проносится абсурдный образ того, как протягиваю руки ладонями вверх и говорю: «Тише, мальчик».

Я откашливаюсь, но Ник заговаривает первым.

— Я гадал, придешь ли ты меня искать.

По его язвительному тону ясно, что в этом нет ничего хорошего. Я снова сглатываю.

— Брайса не приглашали. Коул не знает, как он попал внутрь.

— Тогда мне жаль охрану, которую он нанял, — в голосе Ника при этой мысли проскальзывает мрачный юмор, но когда он заговаривает снова, тот исчезает. — Ну? Ты пришла сказать, что согласна со всем, что наговорил Брайс?

— Нет, — отвечаю я. — Нет, вовсе нет.

Он оборачивается, сверкая темными глазами в тускло освещенной комнате.

— Он лишь сказал то, о чем ты думала все это время, особенно в том, что касается увольнений.

— Он был злобным и желчным. В его словах вообще не было правды.

Ник закатывает глаза.

— Он был желчным, да. И правдивым. Полно тебе, наверняка он не сказал ничего такого, о чем ты сама уже не думала.

Его скверное настроение заражает и меня. Что бы он ни провоцировал сказать, я не доставлю такого удовольствия.

— Я проследила за тем, чтобы он ушел как можно скорее. Коул сейчас внизу, пытается пресечь слухи.

— Слишком поздно, — говорит он. — Это только укрепит мою репутацию. Для бизнеса полезно.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я в это не верю.

— Не веришь во что?

— В этот спектакль. Ты устраиваешь его постоянно — совсем как на днях. Зачем?

— О, Блэр, — произносит он, но совсем не ласково. А так, будто я ровным счетом ничего не смыслю. — Почему ты помогла разобраться с Брайсом?

— Что, так трудно поверить, что я просто захотела помочь?

— Ты услужлива, это так, но сделала это не поэтому, — он делает шаг ближе, на челюсти так и ходят желваки. Почти машинально он ставит бренди на стол Коула. — Объяснись.

— Неужели невозможно поверить, что я не согласна с Брайсом, что на самом деле начинаю видеть смысл в твоей работе?

Он отмахивается от моих слов, как от очевидной лжи.

— Это вечеринка твоего брата. Конечно, тебе не нужна сцена. Ты сделаешь что угодно ради него и Скай.

Его слова раздувают пламя моего раздражения, и оно лижет внутренности огнем.

— Почему ты так упорно хочешь верить, что все тебя ненавидят? Почему так стремишься оттолкнуть всех, чтобы соответствовать самым худшим слухам? Нажимать и нажимать, пока люди не сдадутся?

Такого яростного выражения лица я у него еще не видела. В нем нет ничего беспристрастного, ничего холодного или контролируемого. Ник подходит ближе.