Остаток утра проходит в какой-то приятной, отпускной дымке, от которой ноют мышцы и радуется сердце. Когда Коул здесь, в шале есть обслуживающий персонал, и один из водителей помогает собрать все необходимое снаряжение. Я готова к тому моменту, когда Ник возвращается.

Он делает шаг назад, когда видит меня в ожидании, опирающуюся на лыжи. Мы выглядим как полные противоположности — мои брюки и лыжная куртка облегающие и белые, его — по фигуре и черные. Высокий воротник куртки поднимается почти до линии коротко подстриженных темных волос.

— Ты готова, — говорит он.

Я киваю.

— Готова состязаться с тобой до самого конца, — это я умею. Солнцезащитный крем нанесен, волосы заплетены, тело чешется — так хочется на склоны. Мы с Коулом тоже раньше соревновались — но теперь у него есть Скай. Полагаю, Ник чувствует то же самое. Мы оба отброшены в сторону и вынуждены соревноваться друг с другом.

— Тогда пошли, — мрачно говорит он.

И мы идем.

К тому времени, как я присоединяюсь к Скай для поездки на собачьих упряжках, ноги, кажется, дрожат при каждом шаге. Приятная усталость после дня физических упражнений, кожу покалывает от морозного воздуха.

Скай закутана в гигантское дутое пальто, когда я прихожу.

— В питомнике есть щенки, — шепчет она. — Думаешь, мы сможем навестить их?

— Обязательно должны, — я морщусь, забираясь в сани. Я один раз упала, к своему огромному смущению, но Ник никак это не прокомментировал — просто протянул руку, чтобы помочь подняться. Я взяла слишком крутой крен. Ошибка новичка, честное слово.

Под лыжной маской мне совсем не было видно его глаз. Но мы соревновались в спуске к подножию не один, не два, а три раза, последний — на черной трассе. Он чертовски хороший лыжник, но я держала темп, не отставая ни на шаг.

Мы со Скай возвращаемся в шале задолго до прихода парней. Душ практически возвращает к жизни. Теплая вода льется на мышцы, запах магнолии от шампуня — и я выхожу оттуда обновленной. Глядя на себя в зеркало, не спеша наношу лосьон для тела.

В памяти всплывает выражение лица Ника, когда взгляд скользнул по мне с головы до ног, пока была в бикини. От этого внутри все сжимается. Я тоже видела его в плавках, но была слишком удивлена, чтобы успеть что-то разглядеть до того, как он залез в джакузи.

Отказываясь думать о том, зачем это делаю, я надеваю лучшее белье, которое взяла с собой. Телесный бюстгальтер, отороченный кружевом, чашечки скошены и сидят очень выигрышно. Пара подходящих бесшовных трусиков с высокими вырезами по бокам.

И то, и другое — моего собственного дизайна, часть нового бренда, над которым работаю; того самого, о принадлежности которого мне никто не узнает, пока не буду уверена в успехе. Наконец, я натягиваю шелковую юбку и кашемировый свитер, обувая ноги в тапочки.

К тому времени, как добираюсь до кухни, персонал уже начинает накрывать на стол и готовиться к ужину. Я виновато улыбаюсь.

— Ничего, если я испеку что-нибудь на десерт? Мне нужен только маленький, крошечный уголок кухонного острова.

Мне выделяют предостаточно места, хотя все, что действительно нужно, — это миска и венчик. Болтая с Кристен, наемным шеф-поваром, я начинаю готовить брауни по тому самому рецепту, который мама всегда делала, когда мы катались на лыжах. Она прислала его перед поездкой в обмен на услугу. Ну, попыталась прислать — фото, которое она сделала, было размытым, но я почти смогла разобрать пропорции.

К тому моменту, как они оказываются в духовке, на кухне пахнет просто божественно. Я прислоняюсь к столешнице, слушая рассказы Кристен о других шале, в которых она работала в Уистлере, когда открывается входная дверь.

Коул и Ник влетают в дом как торнадо. С курток капает снег, оба улыбаются от уха до уха. Такой улыбки я никогда раньше не видела у Ника.

— Этот последний гребаный склон, чувак... ты меня сделал, — Коул садится на одну из низких скамеек и начинает стягивать зимние ботинки. Напротив него Ник делает то же самое, прислонившись к стене.

— Только из-за финального поворота. Еще один такой, и ты бы выиграл, — Ник расстегивает куртку, и та падает на пол позади. Черная водолазка, которая на нем надета, кажется нарисованной — так плотно она облегает широкую грудь и изгибы плеч.

Мой брат наконец снимает свою куртку.

— Слишком много «почти» на мой вкус. В следующий раз я тебя достану.

— Что ж, попробуй, я не против.

Коул потягивается, его глаза находят мои.

— Пахнет потрясающе. Ты печешь брауни, Блэр?

— Да, — взгляд, однако, прикован к Нику. Улыбка, которая только что была на его лице, исчезла.

Коул останавливается рядом со мной, чтобы быстро поцеловать в щеку.

— Отличная мысль. Не забудь отправить маме фото.