На Тимми любимая бейсбольная футболка с логотипом команды и победными цветами. Я выудила свою — размера на два больше, чем нужно, и лет на двадцать старше, чем полагается, — одну из немногих вещей, доставшихся мне от отца. Я заправила ее в джинсы, натянув бейсболку пониже на глаза.

Коул не в костюме. Сначала это было так непривычно, что пришлось его подколоть.

— Не привыкла видеть тебя без галстука, — сказала я, и это было ошибкой. В его глазах ответ был ясен как день: Ты привыкла видеть меня вообще без ничего. Шах и мат — на это мне нечего было возразить на людях.

Нас провожают к местам, похожим на террасу. Поле расстилается перед нами, зеленое и бесконечное. Четыре мягких кресла и стол со встроенным монитором, на котором уже крутится статистика игроков.

— Вау, — восклицает Тимми, забираясь в одно из кресел. — Смотрите!

Разминка с битами, кажется, закончена, и обе команды толпятся на поле, готовясь к национальному гимну.

Коул протягивает мне меню со всем ассортиментом закусок.

— Что хочешь?

Я пробегаю глазами список с улыбкой на губах.

— Кренделей с икрой нет. Черт.

— Должно быть, закончились.

— Тогда что ты будешь?

Он хмыкает, выдвигая стул.

— Обычные тоже хороши. Немного морской соли. Растопленное масло.

Я притворно содрогаюсь от удовольствия.

— Идеально. Тимми, хочешь крендель?

Его глаза прикованы к полю с почти лихорадочной напряженностью.

— Ага, — говорит он, но таким тоном, который подтверждает, что не слушал ни секунды.

Я улыбаюсь, глядя ему в затылок, отмечая место, где вьются волосы. Те всегда завивались именно там, еще когда он был совсем малышом.

— Тогда два кренделя, по одному каждому из нас. И какую-нибудь газировку?

Коул заказывает все через экран. Рядом люди занимают свои места, одетые в сиэтлский зеленый, белый и синий. Сидя на собственной маленькой террасе, мы привлекаем немало любопытных взглядов.

— Хорошо, что я догадалась надеть очки и кепку, — картинно шепчу я Коулу. Он улыбается, закидывая руку на спинку моего кресла.

— Анонимная брюнетка номер один, — говорит он, легко проводя пальцами по моему плечу.

— Рада, что мне досталось первое место, — поддразниваю я.

— Разумеется. Я же джентльмен.

Официант приносит еду и охлажденную бутылку пива, одаривая Коула отрепетированной улыбкой.

Тимми не обращает на еду никакого внимания. Он встал, обхватив руками перила. На столе лежат блокнот и ручка, принесенные для «исследовательских целей». Коул задает вопросы о команде противника, приехавшей из другого штата, и, к моему удивлению, Тимми знает почти все ответы.

— Когда ты все это выучил?

Голос Тимми звучит гордо.

— Я слежу за Главной лигой.

— Конечно, следишь, — говорит Коул, все еще обнимая мое кресло. — Ты любишь эту игру.

Я смеюсь, закидывая ноги на стол.

— Ладно, ладно, поняла. Я ничего не смыслю.

— Мы тебя научим, — великодушно предлагает Тимми. — Начинается!

Так и есть. Мы встаем под национальный гимн, а затем я наблюдаю, почти так же завороженно, как и эти двое, как бьющий наносит удар со звуком, похожим на щелчок хлыста. Прошло много времени с тех пор, как я была на бейсболе, и еще больше — в такой восторженной толпе. Это бодрит.

Тимми ликует и дает «пять» Коулу, изредка достается и мне. Сам Коул выглядит расслабленным с бутылкой пива в руке, но глаза не отрываются от поля. Он не шутил, когда говорил, что является фанатом. К тому же сегодня не брился, и щетина стала отчетливой. Ему идет.

Он смотрит на меня, приподняв бровь.

— Ты здесь для того, чтобы смотреть игру, а не на меня.

— Но ты гораздо интереснее, чем какой-то мяч.

Он смеется.

— Это комплимент, Холланд?

— Да. Не привыкай.

— Не могу ничего обещать, — он прижимает меня к себе покрепче и снова переводит взгляд на игру. Повинуясь порыву, я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать его в щеку. Коул не поворачивает головы, но губы изгибаются в улыбке.

Тимми в восторге от первого перерыва между иннингами и так возбужден, что даже не откусил ни кусочка от кренделя. Он обсуждает маневры с Коулом, который потакает моему племяннику в каждой детали игры, которую тот хочет разобрать. И, к моему восторгу, кажется, оба получают удовольствие.

Кто-то рядом с нами откашливается.

— Не знал, что ты будешь здесь, Коул.

Высокий мужчина прислонился к входу на нашу террасу, на его лице играет плутовская ухмылка. Волосы черные как смоль и коротко подстрижены, глаза с мрачным весельем осматривают Коула, Тимми и меня.

— Ник, — Коул кивает, и в его взгляде читается нечто, что невозможно интерпретировать. — Ты тоже не говорил, что придешь.

Мужчина хмыкает.

— Рад, что мы это выяснили. Привет, — говорит он мне, протягивая руку.

— Я Скай, — отвечаю я, пожимая ее.

— Николас Парк.

Это имя кажется смутно знакомым. Он видит это в моих глазах, потому что улыбка становится шире.

— Да, тот самый.

Вау. Не слишком ли самонадеянно?

Коул прочищает горло, как будто подумал о том же самом.