Мне слишком любопытно, чтобы перестать слушать, поэтому подползаю ближе к открытой двери. Тот, кто на другом конце провода, говорит очень долго.

Коул вздыхает.

— Конечно, я хочу, чтобы ты была счастлива. Что за вопрос?

Я подслушиваю. Шпионю, если честно. И всё же не могу заставить себя отойти.

— Да, — говорит он наконец. — Увидимся в воскресенье. Поговорим подробнее тогда.

Его голос приближается, и я успеваю юркнуть обратно в кровать в самый последний момент. Брови Коула взлетают вверх, когда он видит, что я проснулась. Он прислоняется к дверному косяку, всё в той же одежде, что и вчера вечером.

— Ты встала.

— Да.

Он мельком показывает телефон.

— Я тебя разбудил?

— Нет, нет. Совсем нет.

— Хорошо.

Я тоже киваю, но понятия не имею, что сказать. Он остался. Почти полдень, а Коул всё ещё здесь, откладывает мировое господство на потом.

— Как самочувствие?

— Лучше. Пить хочется. И отчаянно нужен душ.

Он одаривает меня кривой улыбкой.

— Голодна?

— Немного, да.

— Иди в душ. Я приготовлю что-нибудь поесть.

Я слишком ошеломлена, чтобы протестовать.

— Хорошо, — я направляюсь в ванную и слышу, как он берет ключи со столика в прихожей; входная дверь защелкивается.

Ого.

Я чувствую себя слабой, как ягнёнок, стягивая промокшую футболку и снимая бельё. Душ — это изумительно простое удовольствие. Я моюсь под холодной водой, достаточной, чтобы остудить разгорячённую кожу, а затем снова включаю горячую, успокаивая ноющие мышцы.

Я смотрю на дорогой шампунь и кондиционер, а они смотрят на меня. Хватит ли сил?

Кажется, это требует всей силы воли, но я выдавливаю порцию шампуня и начинаю массировать болезненную кожу головы. Всё болит, но запах средств помогает. Карамель и цветы.

Я выхожу из душа помолодевшей на пять лет и в сто раз более свежей. Глядя в зеркало, вижу раскрасневшиеся щеки и блестящие глаза.

— Черт, — я выгляжу такой же больной, какой себя чувствую. Думаю обо всем том, что, вероятно, наговорила Коулу вчера ночью. О том, что он явился на книжные чтения, лично ответив на приглашение, которое мы отправили в офис. Это должно было стать заявлением о победе. Посмотри на нас! А вместо этого получил ещё одну ночь в постели со мной, но без каких-либо бонусов. Остался ли он из доброты? Из жалости? Из интереса? Не знаю, какой из вариантов пугает больше всего.

Я заворачиваюсь в самое большое полотенце, которое у меня есть, и приоткрываю дверь ванной. Путь кажется свободным, и я перебегаю через гостиную.

Диван выглядит так, будто на нём спали. На столе стоит чашка кофе. Чувство вины и смущение сплетаются узлом в животе.

— Спасти «Между страниц», — шепчу я себе под нос. — Только это имеет значение.

Я частично одета, когда слышу, как открывается входная дверь. Спешно натягиваю безразмерную футболку и достаю свитер из ящика. Сейчас во мне нет ничего сексуального. Та женщина, которую он встретил в баре отеля — женщина, которая знала, чего хочет, и без колебаний шла к цели — кажется, находится за миллион километров отсюда.

— Я вернулся! — кричит он.

Я толкаю дверь спальни. Коул распаковывает огромный пакет с продуктами на кухонном столе. Пакет апельсинового сока. Буханка хлеба. Арахисовое масло. Джем. Яблоки.

— Ого.

— Твой холодильник практически пуст. Я взял понемногу всего в магазине за углом, — он проводит рукой по густым волосам, теперь совсем растрёпанным. — Давненько я не ходил за продуктами.

И он не шутит.

Я подхожу ближе. Коул купил пачку печенья и плитку шоколада. Большую бутылку лимонада. Коробку адвила. Идеальный набор для того, кто сидит дома на больничном.

— Спасибо.

Он делает шаг назад и кивает мне.

— Пустяки.

Я беру пачку печенья, в основном для того, чтобы занять руки.

— С крошкой из белого шоколада?

— Ел их постоянно, когда рос.

— А-а.

— Да.

Я откашливаюсь.

— Прости, что из-за меня пришлось пропустить работу. Я не имела в виду... тебе не обязательно было этого делать, понимаешь.

Его губы кривятся в полуулыбке.

— Знаю. Но ведь ты сама сказала, что некому позвонить.

Я отворачиваюсь от него, чтобы скрыть смущение. Потрясающе, Скай. Какие ещё болезненные подробности я ему выболтала?

Он бросает взгляд на часы. Должно быть, ему не терпится уйти, а тут я, такая жалкая, отрываю от дел.

— Что ж, — говорю я. — Спасибо, что позаботился о том, чтобы твой оппонент оставался в хорошей форме.

— Я только рад, — бормочет он. — Означает ли это, что перемирие окончено?

— Я рассматриваю этот вариант. Позже у меня назначена встреча с советниками.

Он улыбается моей вялой шутке, но кажется, это скорее из жалости, чем от смеха.

— У тебя выходной, — говорит он. — Мы обсуждали это утром. Помнишь?

— Да, помню.

Коул делает шаг к входной двери, будто его уже так и тянет сбежать.

— Хорошо.

Смелее, Скай.