— Так вот, ты так и не вернула градусник. А я думал, ты за этим приехала.

Я опускаюсь на диван.

— Это был всего лишь предлог.

— Ну так вот, я здесь по тому же самому поводу, — во входную дверь стучат. — Впусти меня, Холланд. Я хочу забрать свой градусник.

11

Скай

Открываю дверь, и вот он — лицо застыло в решимости.

— Ты следил за мной до дома?

— Да.

— А как же сестра?

— Она всё поняла, — Коул проходит мимо меня в квартиру, закрывая дверь. В его движениях чувствуется яростная целеустремленность. — Я велел ждать, Скай.

— Я думала, у тебя женщина! — голос вторит его тону, и я в расстройстве вскидываю руки. — Та, с которой ты не в родстве, я имею в виду.

— И тебя бы это задело?

— Да! — смысл вопроса доходит до меня, и я качаю головой. — Нет. То есть, конечно, тебе можно видеться с женщинами. Со сколькими захочешь. Ты же не должен спрашивать моего разрешения или вроде того.

— Приятно знать, — он делает шаг ближе, и я реагирую так же — отступаю на шаг назад. — Но сама мысль тебя всё равно задела?

Он подначивает меня признаться, и черт бы его побрал, но слова сами собой вылетают изо рта.

— Да. Я не хотела с ней встречаться. Или занимать её место.

— Занять её место? Расскажи еще раз, зачем ты приходила.

— За градусником, — произношу я, вкладывая в это слово столько надменности, сколько могу. Признаться в том, что я его хочу, было бы не так чертовски трудно, если бы Коул не тянул время — если бы не заставлял выкладывать всё по буквам.

Его губы вздрагивают.

— В таком виде? Вряд ли.

Взгляд скользит к его губам, к щетине на челюсти.

— Не думала, что ты такой тугодум. Уже должен был всё понять.

— О, я понял, — говорит он, и его глаза горят. — Просто хочу услышать это от тебя.

— Хочешь, чтобы я признала поражение? Никогда.

— Не поражение. Перемирие, — улыбка изгибается, кривая и хитрая. — Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Каждая клеточка тела жаждет признаться в этом, готова сказать что угодно, лишь бы снова почувствовать его губы на своих. Несколько опасных секунд я борюсь с порывом, но это заведомо проигрышная битва. Я тянусь вверх, обвиваю руками его шею и сдаюсь.

— Ладно, — говорю я. — Я хочу тебя. Жеребчик.

Мрачный юмор поблескивает в его глазах.

— Наконец-то, — шепчет он, наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к моим. Всё точь-в-точь как тот поцелуй в книжном магазине: властный, глубокий и настойчивый. Его рот требует своего, и я покоряюсь этой силе. Сильные руки скользят вниз по моим рукам, оставляя дорожку из мурашек.

Несмотря ни на что — на то, что мы не очень хорошо друг друга знаем, на конкуренцию из-за книжного магазина, на огромную классовую пропасть между нами — всё так же, как было в том гостиничном номере. Наши тела знают друг друга до мелочей.

Я прижимаюсь к нему, и Коул издает низкий рык. Этот звук отдается во мне, и собственный стон начинает обретать форму. Он покрывает поцелуями мою шею, и клянусь, глаза на мгновение закатываются.

— В спальню, — говорю я.

Почти незаметный кивок головы в знак отрицания.

— Прямо здесь.

Я отползаю на диван, и он следует за мной, накрывая своим телом, придавливая весом.

Коул снова возвращается к моим губам. Я веду руками вверх по его спине, пока тот целует меня до беспамятства, язык ищет входа. Сильные руки тянутся вниз и задирают моё платье, чтобы могла обхватить его ногами.

— Кажется знакомым, — шепчу я.

Его приглушенный смех окатывает меня.

— До боли, — говорит он, прижимаясь ко мне, пока не чувствую его твердость.

Это что-то во мне ломает. Я притягиваю его лицо к своей шее и кусаю за ухо, впиваясь каблуками в бедра.

— Быстро, — говорю я. — Медлить будем потом.

Коул отстраняется, одним плавным движением стягивая свитер и футболку. Загорелая, подтянутая кожа предстает во всей красе. Волоски на животе, исчезающие в черных брюках.

Я выгибаюсь, чтобы расстегнуть молнию, и он помогает, стягивая облегающее платье с моей кожи и выставляя её на обозрение своему взгляду.

Его руки блуждают по моим бедрам. Рукам. Животу. Взгляд впитывает мое тело, кружевное белье, и я горю везде, где он касается.

— Уверена, что хочешь быстро? — спрашивает он, и голос звучит хрипло и низко.

Я расстегиваю пряжку его ремня и возвращаю те же слова.

— Струсил, Портер?

Он смеется, но это короткий, горячий звук.

— Черт, нет.

Я тяну вниз его ширинку, в то время как Коул заводит руки мне за спину и расстегивает застежку лифчика. Кружево соскальзывает с рук, и он отбрасывает его в сторону.

— Пользуюсь своим положением, — говорит он, вставая и скидывая брюки. — Иди сюда.

Сильные руки обхватывают бедра, и он поднимает меня, прижимая к своему телу. По пути в спальню что-то опрокидывает.