– Обернуться? – я почти рассмеялась ему в лицо, хотя от холода его магии мои лёгкие, казалось, начали покрываться инеем. – Зачем мне смотреть на прошлое, когда передо мной – будущее?

Я сделала то, чего он не ожидал. Вместо того чтобы отстраниться, спасая платье от черных пятен, я рванулась вперёд и опять сократила скудную дистанцию, которая полагалась приличным партнерам. Практически вжалась в его грудь. Моё тело прижалось к его жесткому мундиру, и я почувствовала тепло его кожи даже сквозь слои одежды.

Кайран на секунду замер.

Его сердце под моими ладонями колотилось как сумасшедшее – тяжело, сбивчиво, будто раненый зверь бился о прутья клетки. В этот момент он меньше всего походил на хладнокровного злодея. Скорее... на человека, стоящего на краю бездны.

Тьма заурчала, и её голос перерос в глухое ворчание. Она продолжала щекотать мои руки холодом, оплетая запястья чёрными браслетами, пытаясь крепко-накрепко привязать меня к хозяину. Но вместо сопротивления я только сильнее сжала его плечи.

– Что ты делаешь? – выдохнул он, и в его голосе мне послышался подлинный шок. – Ты с ума сошла, Арианна?

– Наоборот, – я решительно заставила его кружить меня дальше. – Мой разум наконец в полном порядке. И я вам это докажу, мой принц!

Мы кружились в самом центре этого безумного вихря. Свет люстр окончательно померк, и мы танцевали в сумерках, прорезаемых лишь блеском его глаз и сиянием моих жемчугов. Оркестр играл уже что-то совершенно невообразимое – дикое, первобытное.

Кайран резко повёл меня в крутом повороте. Моя голова откинулась назад, подол платья взметнулся, рассыпая чёрные искры. Он прижал меня к себе так крепко, что я услышала скрип его кожаных ремней. Его лицо оказалось в сантиметре от моего. Он замер, тяжело дыша, ожидая, что вот сейчас – сейчас я сломаюсь. Сейчас я увижу это лицо смерти так близко и закричу.

Я посмотрела на чёрные сполохи, которые бились вокруг него, как крылья раненой птицы. Я видела, как его магия смерти ищет тепла и тянется к жизни, желая её поглотить без остатка.

– Знаете, Ваше Высочество... – прошептала я. – Все они, там, за кругом... видят только ваше проклятие. Они видят монстра, которого нужно запереть в клетке.

Его пальцы на моей талии судорожно сжались, причиняя почти физическую боль.

– Да неужели? А разве ты, Арианна, не такая же как они?

– Больше нет, – я коснулась кончиками пальцев его щеки, игнорируя то, как Тьма кусает мою ладонь. – По-моему, ваша Тьма сегодня особенно красива в своей жажде, Ваше Высочество. Она – единственное честное, что есть в этом зале. И очень искренна.

Кайран вздрогнул так, будто я ударила его кинжалом под рёбра. Его ритм сбился. Впервые за весь вечер он споткнулся, и нам пришлось остановиться прямо посреди вальса.

Тишина обрушилась на нас, как лавина.

Его пальцы сжались на моей талии, притягивая меня почти вплотную. Тьма вокруг нас на мгновение тоже замерла, перестав шипеть и даже двигаться. Она застыла, словно прислушиваясь к моим словам. А потом, с коротким, сухим треском, похожим на звук гаснущего костра, вдруг вспыхнула ярким чёрным пламенем и мгновенно втянулась обратно в Кайрана.

Свет люстр снова ударил по глазам.

Мы стояли посреди зала, и все присутствующие смотрели на нас в гробовом молчании. Люциан, Селина с мачехой и мой отец – все они буквально превратились в остолбеневшие манекены, глядя на меня – растрепанную, с чёрными разводами по подолу голубого платья и тяжело дышащую... и на него – Наследника Теней, чьи глаза сейчас были похожи на два разбитых зеркала.

В его красивом холодном лице не было больше ни издевки, ни презрения. Там было жгучее, почти болезненное и очень опасное любопытство. Он смотрел на меня так, будто я была призраком, восставшим из могилы, чтобы рассказать ему правду о его собственной душе.

– Ты... – начал он, но голос сорвался, превратившись в хриплый, надломленный звук.

Кайран резко отпустил мою руку, словно моё прикосновение теперь причиняло ему боль. Он отпрянул на шаг назад, и я увидела, как его зрачки расширились, затапливая радужку. В этом взгляде было столько немого вопроса... столько свирепого, голодного отчаяния, что у меня от волнения перехватило горло.

В эту секунду он не был наследным принцем. Он был мужчиной, который всю жизнь стоял под ледяным дождем, и которому вдруг... впервые... бросили тёплый плащ. И он не знал, согреться ли ему или разорвать этот плащ в клочья, чтобы не привыкать к чужому милосердию.

Его пальцы в последний раз мазнули по моей ладони в мимолетном, почти судорожном прощании.

– Не жди пощады за свои слова, Арианна, – выдохнул он так тихо, что услышала только я. – Те, кто входит в мою Тьму, редко возвращаются прежними.

Кайран молча развернулся. Его тяжелый плащ взметнулся за спиной, как крыло огромного ворона, отсекая меня от него. Он уходил так стремительно, словно спасался бегством от чего-то гораздо более опасного, чем его проклятие...

От меня.