Наконец он резко свернул в глубокую нишу за тяжелыми бархатными портьерами в самом конце заброшенной галереи.

Едва мы оказались в тени, мир за портьерами перестал существовать. Кайран с ходу запечатал его своей силой, и я увидела, как вязкий, чернильный туман, похожий на живой дым, мгновенно заполнил всё пространство, отсекая звуки оркестра, смех гостей и вообще любые признаки жизни. Стало так тихо, что я слышала глухой стук собственного сердца в груди.

А потом пришёл холод. Его магия материализовалась, превращаясь в тонкие, прохладные жгуты, которые поползли по моим плечам. Один из них с неумолимой мягкостью обвился вокруг моей шеи, словно живой ошейник. Это не было удушением... и боли не было. Я ощущала на себе лишь странное, властное давление, которое заставляло меня задирать подбородок и смотреть только на него.

Кайран навис надо мной, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы.

Его мощная фигура полностью перекрыла скудный лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое окно. Теперь единственным, что я видела, были его глаза – два колодца кипящей тьмы. Он не был похож на защитника. Он был хищником, который зажал лазутчика в угол и теперь раздумывал, как медленнее его прикончить.

– Что за игру ты ведёшь, Арианна Лансер? – Его голос был низким, почти утробным шёпотом, от которого по моей спине пробежал электрический разряд. – Ты хоть понимаешь, как жалко выглядишь в этой новой роли заботливой невесты?

Я хотела ответить, но ком в горле мешал вздохнуть. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, и я чувствовала жар, исходящий от его кожи, который вступал в жуткое противоречие с ледяной аурой его магии.

– Молчишь? Правильно, – он горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что хватило бы на половину королевства. – Давай-ка вспомним факты, раз уж ты внезапно обрела дар речи на публике. Весь город месяцами развлекался историями о том, как дочь великого военачальника Лансера, отбросив остатки гордости, караулила моего младшего брата у чёрного входа в казармы. Как ты дрожала от одного его взгляда и подкупала слуг, чтобы передать ему свои письма. Ты ведь писала их на такой надушенной, розовой бумаге, верно?

Каждое его слово падало на меня как удар хлыста. Я закрыла глаза, желая провалиться сквозь землю. О Небеса, как же стыдно. В той, прошлой жизни, я и правда была такой. Ослепленной, глупой, жалкой.

– Знаешь, что Люциан делал с твоими посланиями? – Кайран склонился ещё ниже, его дыхание опалило мою щёку. – Он зачитывал их своим офицерам за выпивкой. Как анекдоты. Они смеялись над твоими признаниями, Арианна. Над твоими клятвами в верности «светлому принцу». А теперь ты выходишь в центр зала и заявляешь, что я – твоё будущее? Ты думаешь, я такой идиот, чтобы в это поверить?

Я открыла глаза, встречая его яростный взгляд.

Мне было больно от того, что я сама, своими руками, создала это чудовищное недоразумение. Прямо сейчас я видела себя его глазами – глупой интриганкой, которая просто сменила тактику.

– Сколько он тебе пообещал? – вдруг выплюнул Кайран, и его Тьма вокруг моей шеи запульсировала в такт его холодному гневу. – Что Люциан предложил тебе за этот спектакль в гостиной? Свободу от нашего брака? Деньги? Или, может быть, план был в том, чтобы ты втёрлась ко мне в доверие, пока он будет спокойно прибирать к рукам армию твоего отца?

– Кайран, это не так... – выдавила я, но он не дал мне договорить.

– Или всё гораздо проще? – Он перехватил мою талию, притягивая меня так близко, что я почувствовала пряжку его ремня. – Ты просто поняла, что Люциан тебя окончательно отверг? Что ты ему больше не нужна, и теперь ты в отчаянии? Ты решила, что раз уж твой «светлый принц» указал тебе на дверь, то можно согреть постель чудовищу, лишь бы не вылететь из дворца с позором? Ты настолько пала в своих глазах, Арианна, что готова терпеть мои прикосновения, лишь бы сохранить титул?

Его слова били наотмашь.

Я чувствовала, как по щекам катятся слёзы от осознания того, какую гору навоза мне придётся разгребать. Он не верил мне. И, глядя на моё прошлое, у него были на это все причины. Я видела в его глазах глубоко запрятанную боль человека, которого всю жизнь использовали как пугало, и который теперь ждёт подвоха от единственной женщины, к которой...

– Отвечай! – Тьма сдавила мне горло чуть сильнее, требуя реакции. – Что ты задумала? Ты разбила чашу Одиллии, обвинила служанку... Ты хоть понимаешь, что если ты лжешь, если это просто очередная попытка привлечь внимание моего брата, я уничтожу тебя лично? Мне плевать на твоего отца и на законы.

Я смотрела в его глаза, и вдруг сквозь этот слой льда, презрения и подозрений прорвалось что-то иное. Что-то, что он не смог скрыть за своей ледяной маской бесчувственности.