Холод сменился странным, всепоглощающим теплом. Тень от пятна сырости на потолке расплывалась, превращаясь в туннель. Боль уходила. Унижение. Страх. Оставалось только пустое, леденящее недоумение. Вся жизнь – ложь. И смерть – тоже часть чьего-то грязного плана.

И тогда дверь с грохотом распахнулась во второй раз.

Ворвался ветер, снег и… он.

Кайран. Первый принц. «Наследник Теней».

Он заполнил собой всё пространство, вытесняя запах смерти ароматом шторма и горькой полыни. Его мощный силуэт в дверном проеме казался высеченным из обсидиана. В каждом его движении сквозила хищная, первобытная грация. Чёрные волосы были растрёпаны и намокли от снега, прилипнув к вискам, что делало его лицо с резкими скулами еще более суровым. Плащ наброшен на одно плечо, как будто он скакал без остановки несколько дней. Его лицо, обычно холодное и замкнутое, было искажено чистым, животным отчаянием.

Он увидел меня, и его глаза – два колодца кипящей тьмы, – вспыхнули таким неистовым, собственническим огнем, что моё замирающее сердце пропустило удар.

– Нет!

Казалось, этот голос не принадлежал человеку. Это был рык раненого вожака, у которого отнимают его жизнь.

Он бросился к кровати и оказался рядом в одно мгновение, смахнув со стола пустую кружку и миску. Его большие сильные руки, горячие даже сквозь холод моей агонии… руки, о которых говорили, что они могут призывать мёртвых… обхватили моё лицо. Его пальцы дрожали, но я чувствовала исходящую от них сокрушительную силу. Он прижал меня к себе, и я утонула в его жестком плече. От него пахло конем, сталью и чем-то необъяснимо манящим.

Я увидела саму Тьму, которая выплескивалась из него, как чернильное пламя. Это не было пустотой. Вокруг Кайрана сгустилось нечто живое, пульсирующее в такт его яростному сердцебиению. Тьма за его спиной изгибалась, подобно крыльям огромного хищника, и тянула ко мне свои дымчатые нити. Магия Кайрана оберегала его, как живой доспех, и сейчас эта мощь буквально кричала от боли вместе с ним.

– Арианна! – его шепот вибрировал в воздухе.

Я чувствовала, как эта разумная тьма касается моих щек, пытаясь удержать ускользающую жизнь, согревая меня своим мрачным теплом. Смотрела в его хищные, полные боли глаза и впервые за сорок пять лет почувствовала себя не инструментом, а той, ради которой этот пугающий мужчина готов сжечь мир мертвых и живых.

Страх, который я испытывала к нему, был навязан ложью.

Этот пугающий мужчина, которого все считали злодеем, прорвался сквозь снежную бурю, чтобы успеть к умирающей женщине, а тот, кого я любила, только что вонзил в меня нож с улыбкой.

Моё дыхание прервалось. Последним, что я ощутила, был его отчаянный сломанный шёпот:

– Вернись ко мне… Пожалуйста…

Я хотела ответить. Хотела сказать, что понимаю. Что сожалею. Но могла лишь подумать одно, с последней яростью угасающего сознания:

Если бы дали второй шанс… Если бы…

Тьма накрыла с головой. И всё исчезло.

А через миг… сердце подпрыгнуло в груди. Я открыла глаза и увидела что-то совершенно невозможное.

Глава 2. Выбор

Лёд в жилах. Пламя в груди. Пустота, засасывающая в чёрную воронку... и резкий, мучительный рывок вверх, к свету и звуку.

Я открыла глаза, и мир обрушился на меня какофонией.

Звук.

Не скрип ветра в щелях, а навязчиво-сладкие переливы струнного оркестра. Вальс, под который я столько раз танцевала с Люцианом.

Запах.

Не плесень, пыль и лекарственные отвары, а удушающая смесь духов, цветочных гирлянд, воска и сладостей.

Свет.

Не бледный луч из грязного окна, а ослепительные блики от сотен свечей в хрустальных люстрах, режущие глаза, привыкшие к полумраку.

Я стояла. На своих ногах.

Мои ноги... Я могла их чувствовать. Твердый, холодный паркет под тонкой подошвой туфель, собственное тело, опирающееся на них без усилий. Я взглянула вниз. Голубое бархатное платье с жемчужной вышивкой. Бархат. Мои руки, лежащие на складках юбки...

Я подняла их, повернула, ощущая слабый трепет в пальцах. Гладкая, ровная кожа без морщин и пигментных пятен. Ни следов от верёвок, ни шрамов от ожогов, ни синяков от тупых ударов.

Это не могло быть сном умирающего мозга. Ощущения были слишком ясными, слишком объемными. Острая, тошнотворная паника поднялась к горлу. Я схватилась за ближайшую опору – холодную мраморную колонну. Твердь. Реальность.

– Арианна? Дорогая, ты побледнела. Неужели уже переутомилась от танцев?

Голос. Тот самый голос, который только что произносил мой смертный приговор.

Я медленно, с трудом повернула голову.

Люциан. Он стоял передо мной. Живой, молодой, ослепительный в своём парадном мундире. Его золотые волосы отливали платиной в свете люстр, синие глаза смотрели с напускной, сладкой заботой.

Он протягивал мне руку.

– Давай уйдём от этой суеты. В саду есть чудесная беседка, где мы сможем побыть наедине...