А что касается Люциана…

О, этот прекрасный принц-гаденыш стоял чуть в стороне, застыв в позе оскорбленного достоинства. Его лицо, это ангельское лицо убийцы, сейчас кривилось в высокомерной усмешке. Я видела, как он переглянулся со своими офицерами, как бы молчаливо говоря: «Видите, на что она готова ради меня? Какое безумие».

Он был уверен на все сто процентов, что мой демарш – это просто неумелая попытка привлечь его внимание. Он ждал, что его старший брат сейчас по обыкновению напугает меня своей аурой тьмы, как это бывало не раз в прошлом, и я, не выдержав, вся дрожащая прибегу обратно к нему, Люциану.

Тем временем наследный принц Кайран не спешил.

Он смотрел на мою протянутую ладонь в лайковой перчатке так, будто это была ядовитая гадюка, залетевшая на бал. Его взгляд медленно, невыносимо медленно поднялся выше, прошелся по моим плечам, шее – там, где в прошлой жизни позже были шрамы от огня, – и наконец впился в мои глаза. Это не был взгляд мужчины, оценивающего женщину. Это был допрос. Он искал на моем лице привычное ему выражение – страх, настороженность, робость...

А еще он явно ждал подвоха, и винить его в этом было невозможно. Слишком резкая перемена произошла в моем поведении.

Тьма вокруг него вибрировала. Я чувствовала её кожей – ледяные иголки, колючий холод, который пробивался сквозь жар бального зала.

Внезапно наследный принц сделал шаг вперед. Он не просто подошел, а захватил мое личное пространство, вынуждая меня либо отшатнуться, либо коснуться его груди... с однозначным ожиданием первого варианта моей реакции.

Но я не двинулась с места.

Кайран был огромным. Его плечи перекрывали свет люстр, погружая меня в его личную, нечеловечески живую тень. Он наклонился так низко, что его дыхание – неожиданно горячее на фоне ледяной ауры, – опалило мою щеку. Со стороны это выглядело как интимное перешептывание любовников, и я услышала, как недавние сплетницы неподалеку задохнулись от возмущения. Но его голос был подобен скрежету стали о камень.

– Леди Арианна, – процедил он, и в этом звуке было столько неприкрытого презрения, что у меня на мгновение всё внутри похолодело. – В кои-то веки вы решили, что роль невесты Принца Тьмы – это удачный стратегический ход? Думаете, если вы потанцуете со мной, Люциан бросится к вам, расталкивая толпу, чтобы спасти свою верную собачонку из когтей чудовища? Или, что ещё лучше, начнет ревновать?

Я почувствовала, как его рука, всё ещё не коснувшаяся моей, едва заметно дрожит от сдерживаемой силы. Тьма у его ног зашипела громче.

– Ваша неразборчивость в средствах поражает даже меня, – продолжал он, и каждое слово падало, как удар бича. – Ещё вчера вы бледнели при одном моём имени, а сегодня выставляете себя на посмешище перед всем двором, лишь бы досадить моему брату. Скажите мне, леди, вы совсем не цените свою жизнь? Не боитесь, что я не просто подыграю в вашей жалкой постановке, а действительно поведу танцевать прямо здесь, на глазах у ваших драгоценных зрителей?

В его глазах, этих бездонных колодцах ночи, полыхнула такая яростная, чёрная боль, что у меня перехватило дыхание. Кайран не просто злился. Он был глубоко оскорблен тем, что его – человека, который уже смирился со своим одиночеством, – пытаются использовать как дешёвый реквизит в чужой любовной интрижке.

В прошлой жизни после таких слов я бы лишилась чувств. Или начала бы заикаться, пытаясь оправдаться. Но сейчас... сейчас я почувствовала странное облегчение.

«Да, Кайран, – подумала я, глядя прямо в бушующее море тьмы его глаз. – Ты имеешь полное право ненавидеть меня. Ту, прежнюю Арианну, которая верила слухам и бегала за ничтожеством. Я заслужила каждое твое оскорбление».

Я не отвела взгляда. Наоборот, позволила себе мягко, едва заметно улыбнуться. Не кокетливо, как это делают дебютантки, а спокойно и понимающе. Так улыбаются тем, кого знают всю жизнь или даже дольше.

– Вы закончили, Ваше Высочество? – мой голос был тихим, но он прорезал гул зала, как каленый нож. – Или мне стоит подождать, пока вы перечислите все мои грехи, прежде чем мы все-таки начнем вальс?

Я видела, как расширились его зрачки. Кайран ждал слёз, возмущения... или что я в ужасе отпряну. И моё спокойствие поразило его кажется даже больше, чем приглашение на танец.

– Я всё еще жду, – добавила я, глядя ему прямо в зрачки, не мигая. – И поверьте, Люциан – последнее, о ком я думаю в эту минуту.

Я видела, как на его челюсти вздулись желваки.

За нашей спиной кто-то из дам громко охнул: «Она действительно собирается с ним танцевать!», и в тот же миг Люциан сделал шаг вперёд, явно собираясь вмешаться, чтобы разыграть благородного рыцаря, спасающего даму от агрессивного брата.

Сейчас или никогда!