Жених истинную нашёл, а меня объявил ведьмой-обольстительницей! И ничего, что магия у меня исключительно добрая, навредить я никому не могу, а уж тем более разум затуманить!

Да только кто же поверит дочери разорившегося барона, а не сыну Сиятельного герцога?

Ну ничего, главное, котика моего со мной отправили! А уж в лесу я не пропаду.

Да ещё и на усадьбу мою свалился дракон!

14.2

Он стоял в тени колонны, как всегда – чуть дальше всех. Чёрный мундир, чёрные волосы, чёрная бездна в глазах. Тьма привычно струилась у его ног. В его взгляде сквозило привычное безразличие, настоящий лёд, сквозь который ничего нельзя прочитать.

Но когда наши глаза встретились, я увидела там что-то новое.

В его взгляде впервые горел голодный, собственнический огонь, от которого я задержала дыхание, а следом моё сердце пустилось вскачь.

Пока я шла, я не сводила с него своего взгляда. Больше ни на кого не смотрела. Только он. Только тёмный принц, от которого у меня развивалась тахикардия. Он пленил меня своими глазами, манил к себе.

Его Тьма неожиданно дрогнула и потянулась ко мне через весь зал. Она стелилась тонкой, почти невидимой нитью, пока не добралась до меня. Тьма коснулась моей щиколотки. Я привычно встретила её, радуясь встрече.

Оказывается, за эти несколько дней я успела соскучиться по этому ощущению. Леденящий душу холод, который блаженно скользил по коже, вызывая мурашки. Я на секунду прикрыла глаза, будто впадая в эйфорию. Словно в жаркий солнечный день я запрыгнула с размаха в ледяную прорубь.

Но через миг Тьма дёрнулась назад к хозяину. И я не смогла скрыть своего разочарованного вздоха, который, кажется, заметил только он.

Мне даже показалось, что в уголках губ Кайрана вспыхнуло что-то похожее на усмешку. Играет со мной? Проверяет? Тьма вернулась к нему, привычно замирая возле своего хозяина.

Мы с отцом остановились перед королём. В зале послышалась волна очередных шепотков. Прикосновение Тьмы не осталось незамеченным высшим светом. Все привычно всполошились, испугались. Никак не могли понять, почему я не дёргаюсь от его прикосновений.

Король поднял руку, и зал мгновенно затих.

– Дорогие подданные, – его голос был тих, но в наступившей тишине его слышали все. – Мы собрались здесь, чтобы объявить о событии, которое укрепит будущее Вальгора и положит конец многим слухам, что бродят по нашему дворцу.

Он сделал паузу. Люциан подался вперёд, на его губах заиграла торжествующая улыбка. Внутри меня всё заледенело. Это не может быть. Я ведь не пошла с ним в беседку, я выбрала другого. Сейчас всё должно измениться. Должно!

– Мой старший сын, наследный принц Кайран Тенерис, – продолжил король и повернулся к Кайрану. Тот бесшумно вышел из тени на свет, – и леди Арианна Лансер, дочь герцога Годрика Лансера, главы военного ведомства, заключают помолвку. Союз этот благословлен богами и скреплен моей королевской волей.

Тишина взорвалась. А я выдохнула. Всё. Не Люциан. Всё получилось.

Шёпот, ахи, возгласы – всё смешалось в единый гул. Люциан дёрнулся так, будто его ударили под дых. Его лицо, ещё секунду назад сиявшее самодовольством, стало серым, а потом залилось багровой краской гнева.

– Что? – выдохнул он, забыв о приличиях. – Отец, это... это ошибка!

Но король даже не взглянул на него. Он смотрел на своего старшего сына.

Кайран медленно, не спеша, направился ко мне. Весь зал смотрел, как он идёт сквозь расступающуюся толпу. Чёрный, огромный, пугающий. Все смотрели, как его Тьма стелется по мрамору, заставляя дам вскрикивать и подбирать юбки.

Для меня же каждый его шаг отзывался в теле дрожью. Но это был не страх. Я жаждала этого момента, не понимая, как раньше всё это было скрыто от меня. Какой же глупой и недальновидной я была.

Чёрный мундир сидел на тёмном принце как влитой, облегая широкие, мощные плечи – такие, что под тканью угадывалась сила, способная сломать человека голыми руками. Узкая талия, перехваченная серебряной портупеей, только подчёркивала разворот спины и груди. Длинные ноги в чёрных сапогах двигались плавно, хищно.

Я перевела взгляд на его лицо.

Резкие, точеные скулы. Прямой, благородный нос. Чёрные брови вразлёт, придающие всему облику выражение вечной, тёмной задумчивости. И губы – тонкие, чётко очерченные, сжатые в привычную жёсткую линию, но я вдруг поймала себя на мысли, что хочу увидеть, как они улыбаются. По-настоящему. Только мне.

Его чёрные, глубокие, бездонные глаза горели сейчас обжигающим пламенем, и оно было направлено на меня. Я смотрела в них и хотела утонуть там. Я хотела быть ближе, чувствовать его дыхание на себе, его руки на моей талии.

Я вдруг остро, до дрожи в кончиках пальцев, осознала, какой он. Огромный, опасный, хищный – и при этом невероятно, запредельно красивый той дикой, первобытной красотой, от которой у женщин подгибаются колени и сохнут губы.