Он резко дёрнул головой, пытаясь отстраниться, и ударился плечом о каменную кладку ниши. В его глазах вспыхнул самый настоящий неверящий испуг. Он смотрел на мою руку так, будто она была заряженным арбалетом, направленным ему в сердце. Кайран привык к боли, умел держать удар меча и смотреть в глаза смерти, но эта тихая, осознанная нежность выбила почву у него из-под ног.

Он просто не знал, что с ней делать в своём мире, где всё имело цену и скрытый мотив.

– Не надо, – выдохнул он, и его голос дрогнул. – Арианна, прекрати. Что ты делаешь?

– Я просто касаюсь вас, мой принц, – ответила я, и мой собственный голос показался мне на удивление спокойным, хотя внутри всё дрожало от осознания того, насколько мы сейчас близки. – Неужели это страшнее, чем ваша Тьма?

Я позволила своим пальцам мягко скользнуть к его виску, заправляя выбившуюся угольно-чёрную прядь. Его кожа была горячей, как в лихорадке.

– Послушайте меня, – я посмотрела ему прямо в глаза, не давая возможности отвести взгляд. – Я не буду клясться вам в вечной любви. Знаю, что сейчас это прозвучит как издёвка. Вы правы в каждом своём слове – я была дурой. Самой большой, непроходимой дурой в этом королевстве. Я тратила годы на то, чтобы заслужить одобрение человека, который видел во мне только инструмент. И сама выстроила стену между нами...

Кайран молчал. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а Тьма вокруг начала медленно оседать, превращаясь из агрессивных жгутов в зыбко текущий туман.

– Я не прошу вас верить мне прямо сейчас, – продолжала я, чувствуя, как у меня самой начинают наворачиваться слёзы, которые я так долго сдерживала. – И я не прошу прощения за прошлое, потому что его нельзя просто вычеркнуть словами. Но я прошу об одном: посмотрите не на меня, а на свою сестру. Одиллия – единственное, что у вас осталось по-настоящему ценного. Если бы я всё ещё была на стороне Люциана, если бы я хотела вашей гибели... Ваше Высочество, подумайте своей холодной головой, зачем бы мне было разбивать ту чашку? Я могла просто стоять в стороне и смотреть, как она пьет. И завтра утром вы бы остались без неё. Совсем один, со своей Тьмой и своим горем, в котором вас обвинил бы весь мир...

Его челюсти сжались так, что я услышала скрежет зубов. Мои слова попали в самую цель – в его страх, который был сильнее страха перед собственной магией. Страх потерять любимую сестру.

– Вы думаете, Люциан остановится? – я сделала шаг ещё ближе. – Он ненавидит вас, Кайран. Но он ещё больше ненавидит то, что вы – единственный законный наследник. Одиллия для него – лишь ещё один рычаг давления.

Кайран медленно поднял руку.

Я замерла, ожидая, что он сейчас оттолкнет меня, но его пальцы лишь на мгновение зависли возле моего лица, прежде чем он сжал их в кулак, впиваясь ногтями в собственную ладонь. В его взгляде, в самой глубине этих чёрных озёр, появилось что-то новое.

Крошечный проблеск сомнения, сквозь который проглядывало его израненное, недоверчивое сердце. Кайран хотел поверить! Как же сильно он хотел поверить, что всё это не ложь. И моё сердце дрожало, таяло в груди при виде этого мучительного сражения с самим собой.

– Почему сейчас? – глухо спросил он. – Почему после всего, что ты сделала... после всех тех лет, когда ты смотрела сквозь меня... почему ты вдруг решила спасти мою сестру?

Я печально улыбнулась, глядя на то место на его щеке, где только что лежала моя ладонь. Мне нужно было подобрать слова, которые не звучали бы как бред сумасшедшей, но при этом открыли бы ему часть моей правды. И я попыталась это сделать.

– Вы когда-нибудь смотрели на себя в зеркало и не узнавали того, кто там стоит? – задала встречный вопрос, едва слышно выдохнув. – Сегодня, перед самым балом, я посмотрела. И вдруг увидела не себя саму, а чужую, потерявшую достоинство девушку. Глупую, навязчивую, готовую ползать на коленях ради человека, который за глаза называет её ходячей шуткой. Мне стало по-настоящему страшно, Кайран. Страшно, что если я сделаю ещё хоть один шаг по этой дороге, то Арианны Лансер больше не будет. Останется только пустая оболочка, которой можно помыкать.

Его Тьма замерла, словно прислушиваясь к каждому моему вздоху.

– А потом я вышла в зал и увидела вашего брата. Просто посмотрела на него со стороны, без этих своих розовых очков.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как горят щёки. Чтобы хоть как-то обосновать для наследного принца резкую перемену в своём поведении, я позволила себе небольшую ложь, которая в моей прошлой жизни давно стала правдой.