— Здесь самое спокойное место в доме! Мы можем перекинуться в трик-трак и выпить немного пунша, чтобы освежиться.

После, наконец, заметил Аню и потребовал:

— Неси кости и пунш доннам. Они замерзли на холоде.

Ренцаре увидел меня и совершенно побелел. Он не был дурным человеком, и да и несчастная подруга, беспомощно моргавшая глазами, явно была не рада встретить меня, так сказать, вживую. Только Леона смотрела расфокусированным взглядом, и было непонятно, видит она меня или успешно смотрит сквозь.

А после Абель, наконец, сообразил, что бедная Аня застыла как сурок, и додумался проследить ее испуганный взгляд. Несколько секунд он молча смотрел на меня, и я вдруг поняла: он знал, что я здесь. Он спросил у старика Жиля, своего камердинера, и притащил свою компанию сюда сознательно. Иначе бы пошел пить свой пунш в гостиную, как того требует этикет.

— Что ты здесь делаешь, Биче? — спросил резко.

Я давно, еще в прошлой жизни, пережила положенные мне гормональные бури. Горечь первой любви, первое предательство, последний поцелуй, и вывести меня на эмоции было уже не просто. Но сегодня все шло наперекосяк. Абель — идеальный воин королевства гнал меня как зверя от дверей танцевального зала до этого кабинета. До офисной ловушки для глупой полевки. Как опытный хищник он знал, что добыче нельзя дать ни дня передышки. Впервые за этот год он по-настоящему уязвил меня и не хотел терять кратковременное преимущество.

Сердце у меня упало.

Аль жаждал скандала. При Ренцаре, Леоне, прислуге. И он не хотел меня унизить. Он хотел меня победить. А когда я уползу зализывать раны в свою спаленку, он снова сделается добрым и извинится наутро. Такое уже бывало. Но еще никогда не выходило за пределы нашего дома. Это был новый виток насилия, и, увы, по личному опыту я знала, что дальше будет только хуже.

2.4 Расторжение помолвки

— Работаю, но я в любом случае собиралась… — уходить.

Шанса договорить Аль мне не дал.

— Уходи, — сказал резко. В темных глазах загорелось болезненное удовольствие. — И принеси, наконец, чертового пунша. В этом доме ничто не работает как надо.

Принеси пунш. Словно я в этом доме не хозяйка, а прислуга на побегушках у испорченного мальчишки.

Черная ядовитая дыра расползалась в груди. Я больше не могла контролировать ее.

Ренцаре и эта подружка застыли каменными статуями, словно тоже чувствовали ползущий между мной и Абелем электрический ток. Проиграет тот, кто схватится голыми руками.

— Конечно, — сказала ровно.

Подхватила бумаги, но пройти не смогла. Абель просто вытянул ноги в проходе. Вариантов у меня было немного. Переступить или обойти, но Абель, конечно, сделал выбор за меня.

— Я еще не представил тебе своих знакомцев, — сказал он лениво. — Ренцаре ты знаешь, а это юные донны Леона Кроцци и Ритана Буше. Леона очень хороша в музицировании.

Промолчать бы. Просто промолчать. Но удержать остро заточенный змеиный язык было выше моих сил.

— Если она очень-очень хороша, мы можем позвать ее на один из наших вечеров. Пусть она нам играет.

Абель побледнел, а взгляд небесной Леоны приобрел, наконец, вменяемую четкость. Идеальная линия челюсти некрасиво дернулась в бок от раздражения. Оказывается, воздушная пери имела голубиный слух и единицу по зрению.

А я, дура, в фей поверила. Щадила эту нежную зефирку.

— Что ты несешь? — прорычал Аль, вскакивая на ноги. — Извинись, Биче!

— За что? — удивилась я ласково. — Я принесу пунш, милая Леона поиграет нам на чем-нибудь, а Рец будет танцевать. Он лучший танцор из всех, кого я знаю.

В черных глазах поднималась знакомая мне буря. Смерч. И этот смерч уже не был тем нежным Алем, который бешено вбивал меня в белые простыни, не в силах насытиться страстью юной невесты.

— Выбирай слова, — прошипел он. — Леона — порядочная донна, и я не потерплю грязных намеков в ее адрес.

Я не смогла улыбнуться.

Аль сумел добраться до моего сердца, и я больше не могла это скрыть. Боль была такая, словно кто-то выламывал эту чертову доверчивую любовь из груди ломом.

А следом накатила ледяная пустота. Не присущая мне от природы уравновешенность, а ровная офисная прохлада. Стекло, сквозь которое не может пробиться ни одна бактерия.

— Порядочные донны не ездят глухой ночью с двумя пьяными и к тому же помолвленными донами к ним домой, — сказала бесстрастно.

Абель окончательно взбесился. Превратился в злую черную бурю, лишь внешне сохранявшую человеческую форму. Окаменел, чтобы не сорваться. Рот искривился в злой усмешке.

— Не тебе говорить о порядочности, моя милая деревянная суженая.

Дурацкое детское прозвище, которым Абель называл в детстве свою маленькую навязанную невесту. В Италике их часто звали деревянными, что означало консервативный принужденный брак. Я эти счастливые времена не застала, слава Веде, а вот тело еще помнило. Встряхнулось, как обиженный пес, пыхнуло болью и жарким мимолетным протестом. Я подавила его не глядя.

2.5 Расторжение помолвки