Вздохнув и последний раз поправив волосы, я собралась уже последовать за ней, когда слух поймал тихий смех стражников у двери.

— … та самая Венци?

— Она самая. Говорят, ее ловкий папаша еще до разорения вытребовал у графа помолвку их детей взамен на хорошую услугу. Отцы-то умерли давно, Венци разорились и жили, как крестьяне, а графскому сыну куда деться? Слово чести. Пока сама невеста не откажется, он и думать не смей об отказе.

— То-то он со свадьбой тянет. Уж сколько лет, а все женихаются.

В груди на миг плеснуло знакомой острой болью. Девять лет прошло, мне ядовитые языки кости до сияющей белизны перемыли, обсосали каждый суставчик, и все никак не уймутся. До пенсии в меня пальцем тыкать будут. Лучше бы переживали, что драконы клык на нас точат. Война едва отгремела, а нам уже новой грозят.

Впрочем, плевать. Пусть болтают.

— А нынче с другой в свет вышел. Экая она красавица, эта Леона Кроцци.

Сердце у меня в груди отчетливо остановилось.

С другой? С Леоной… Кроцци?

Несколько секунд я стояла окаменев, глотая холодный воздух. Глаза обожгло подступающими слезами, но я задавила эмоциональный приступ в зародыше. Как говорил один неместный — здесь вам не тут. Буду реветь, меня в два счета в этих слезах и утопят.

Подрагивающими пальцами подобрала платье и с бесстрастным лицом, освоенным за десять лет местной жизни, проплыла по холлу. Периферийное зрение поймало отвисшие челюсти стражников.

Я шагнула к двери и замерла.

На темном дереве распласталась огромная золотая руна, похожая на китайский иероглиф. Сердце подскочило к горлу и заколотилось пойманной синицей. Последний раз я видела ее почти пять лет назад, и успела забыть, что она вообще есть в моей жизни.

После усилием воли взяла себя в руки.

«Сгинь, стерва», — подумала желчно.

Руна насмешливо растаяла золотистыми искрами, а я поспешно коснулась медной ручки. Двери послушно разошлись под толикой вложенной магии.

На секунду меня оглушило музыкой, смехом, веселым разноцветьем вечернего бала. После сумрака холла здесь было слишком ярко.

Щурясь, я пробежалась взглядом по зале, пытаясь отыскать хозяина дома. Вежливость требовала представиться ему, как полагается. Вместо этого взгляд встретил Абеля Кальви, который мчался по залу в танце с идеальной блондинкой донной Леоной и ласково ей улыбался.

Тот самый Абель, который сказал, что этот прием он пропустит. Тот самый, который спит со мной пять лет, и который, на минуточку, мой жених. И который настоятельно мне советовал пораньше лечь спать, пока он пропустит в таверне стаканчик-другой с приятелями.

Абель — крепкий воин, один из лучших мечников королевства. С профессиональным военным холодком в глазах, жарким гневом и крепкой звериной чуйкой, которая не раз спасала ему жизнь.

1.2 Долгая помолвка

Вот и меня он почуял раньше, чем увидел.

Резко обернулся и почти сразу остановился. Человеческое, танцующее море, билось о него как о скалу. Он был очень высоким, мощным из-за доброй драконьей капли в его родословной. Лучший воин в своем поколении. Темноволосый, темноглазый, наделенный той жаркой южной внешностью, от которой сходят с ума юные девицы.

На идеальном лице появилось недоумение. Потом осознание, а после, наконец, хорошая спортивная злость.

Он резким чеканным шагом прошагал ко мне, больно взяв меня за предплечье.

— Какого демона, Биче? — меня буквально окатывало его яростью. — Тебе было велено сидеть дома!

На нас начали оборачиваться. Кто-то уже понял, что происходит и засмеялся.

Ну еще бы.

Граф Абель Кальви пришел на бал под руку с первой красавицей света, а через два часа за ним притащилась его долгосрочная невеста Беатрис, чтобы гордо обтекать под сочувствующими взглядами гостей. И платье на ней еще с прошлого сезона, старомодный жемчуг в волосах, а из украшений только помолвочный кулон из хрустальной кубышки на шелковом шнурке.

Я представила себя со стороны и тоже улыбнулась. Ни дать, ни взять первосортная идиотка. Клоун в рюшах. Интересно, как давно высший свет надо мной потешается?

Абель вздернул меня вверх, потянув за круглый бант на груди. Да так, что мне пришлось встать на цыпочки. В черных глянцевых глазах гуляла буря.

Леона, оставленная посреди танца, растерянно взглянула на нас и тоже заулыбалась. Только не презрительно, а очень по-доброму. Как ребенок, увидевший необычный цирковой фокус. Видимо, моя покрасневшая от натуги физиономия привела ее в восторг.

Над нами стали посмеиваться громче, но потихоньку поднялся и ропот стариков. В их понимании дон обязан быть добрым с донной, даже если та сварливая стерва и утопила в реке его портсигар.

Абель почувствовал смену ветра. Эта перемена или моя улыбка окончательно вывели Абеля из себя. Он ухватил меня стальными пальцами за предплечье и буквально выволок в боковой коридор под лестницу.