Я равнодушно повела плечом. Меня больше не касалось это «разругались». Аль — моя мертвая мечта. Дом — полная чаша, дети — двое сорванцов и маленькая принцесса, разноцветные рыбки в садовом прудике, белая скатерть на чайном столике льется по ветру, словно собирается убежать. И чтобы ивы склонились к воде зеленой гривой. И чтобы день был непременно солнечный.

Не сбылось.

— Я… Я непременно его пожурю, этого мальчишку, ты только скажи.

Голос у старой Лоранцы еле слышно надломился.

Лоранца такая же приживалка в клане Кальви, как я, только без надежды стать хозяйкой дома. Жена брата предыдущего графа. Беститульная, безземельная, беззащитная, как воробушек. Она только во время войны и обучилась паре нехитрых наук: стирке и готовке.

Так что пожурить Абеля на правах доброй родственницы она, конечно, может. Но как бы под горячую руку не попасть.

Абель всегда был добр к тетке, но… Последний год изменил его до неузнаваемости.

— Не стоит, — сказала мягко. — Мы помирились уже. Я сама была виновата.

Неспешно спустилась по лестнице, гася за собой коридорные огоньки. Привычка к экономии въелась на подкорку и владела мной больше, чем я ею. В полной темноте, ориентируясь на мускульную память, вошла в комнату и заперла за собой дверь. Прислонилась спиной к холодной стене, глядя в распахнутое окно на вымокший от короткого ночного дождя сад.

Мое место силы. Место любви. Место покоя.

Присутствие Марибет я чувствовала, как часть собственного тела. Она сидела на кровати, уставившись круглыми глазами в темноту.

— Он сказал, мы будем крепкой парой, — подошла к окну, уперевшись ладонями в стол, заваленный отчетами, книгами и хозяйственными тетрадками.

Он будет пить и водить женщин, как делает немало донов в наших краях, а я плакать ночами, а утром вставать с головной болью и вести дела. Буду улыбаться и лгать в глаза. В отличие от жен других донов у меня не будет прав даже устроить истерику. Почему-то именно последняя мысль доводила меня до полного безумия. Мысль, что я не просто не имею права на скандал, а что я не имею права даже хотеть этого скандала.

Единственная женщина, которая может достойно жить в таких условиях и не иметь претензий — это покойница.

Новый промик на книгу "Попаданка со скальпелем". NqwF7STo ♥️

2.7 Расторжение помолвки

Любая серая мышь, даже будучи бесприданницей и дурой, даже будучи не влюбленной в своего мужа, рано или поздно сорвется. Потому что хозяйка дома — это не про любовь. Это про власть. И сердце мужа, гуляющее по постелям зефирок и фей — прямая угроза этой власти. Угроза благосостоянию, статусу, детям, рожденным в браке.

Я повернула голову к Марибет.

— После десяти лет помолвки мне открыто предложена роль пластиковой игрушки на свадебном пироге.

В моем голосе уже не было горечи. Была легкость.

«Разве ее не выкидывают, когда приступают к десерту?» — педантично уточнила Марибет.

Выкидывают.

В том-то и дело.

Яростный гнев, тщательно подавляемый долгие годы, вырвался в коротком ударе. Я швырнула в стену хрупкую вазу-лимонницу, в которой хранила вместо фруктов конфетки, перьевые ручки, чернила и карандаши. Черное пятно сразу же расползлось по стене от разбитого пузырька. Ваза рассыпалась на постели сахарным крошевом.

Потом смахнула со стола все отчеты, все тетради, всю документацию и яростно изорвала каблуками. И пластиковая кукла умеет кусаться в предчувствии своего падения.

«На меня, красавицу, не попади», — предупредила Марибет.

Она спряталась под одеяло, но голос ее отчетливо звучал в голове.

Я выволокла из шкафа коробку с памятными вещицами, бросила на середину пола и с размаху наградила разрядом сырой силы. Маленький костерок мгновенно взвился до потолка, жадно поедая предложенное лакомство: письма, подаренные безделушки, прядь волос Абеля, засушенные цветы. Хлебные крошки, по которым был пройден долгий путь от двух испуганных, враждебно настроенных друг к другу детей до ласковых любовников.

И обратно.

Погружать комнату в кокон безмолвия я научилась еще в те дни, когда только приехала в дом Абеля, поэтому святотатство происходило в тишине. Я сама не слышала грохота разбитых ваз, стона разбитого стула и даже запаха сожженых вещей не чувствовала.

Аль меня не просто уничтожил. Он меня разрушил до основания. Вытащил на белый свет мои детские, бережно хранимые мечты и разбил, как я разбила лимонницу. Столько сил, столько труда и радости — в один удар.

Спустя девять лет, десять месяцев и одиннадцать дней я оказалась в нулевой точке оси координат. Возможно, откажись я в свои неполные пятнадцать от этой помолвки, моя жизнь сложилась бы иначе, но… Я взяла эту помолвку за основу. Поставила на кон свой ум, свои время и сердце.

И проиграла.

Такое бывает при высоких ставках.