Здесь было тихо и темно. Шум бала казался ненастоящим и далеким. Глаза Абеля зияли черными провалами на белой бумаге лица.

Я смотрела на него не отрываясь. Он все еще был красив, я все еще любила его, но сердце в груди билось все реже. Наверное, так же стучало сердце Марии Антуанетты, когда она поднималась на эшафот.

— Когда я уже добрался на бал, мне передали, что прорвало дамбу. Передали, что ты всем занимаешься, — голос Абеля еще дрожал от ярости. — А ты, выходит, все бросила и поехала танцевать?

Но теперь его ярость уже казалась мне искусственной. Абель выигрывал себе время, чтобы просчитать стратегию и минимизировать ущерб.

— Дамба ослабла, а не была разрушена, — сказала ровно. — Ее быстро починили.

Я автоматически повернулась вбок, разглядывая танцующие пары. Боже мой, как там весело и хорошо. Как я хочу быть там. Танцевать в паре с Алем, словно мы никогда не ссорились, обмениваться милыми шутками и тайными поцелуями у стены, прикрывшись веером.

Все бы сияло, лилось бы вино, звенел смех…

— Ты сказал, что проведешь этот вечер в таверне с друзьями, — продолжила нудные тяжеловесные объяснения. — А этот прием очень значим для старых домов, и для дома Кальви тоже. Я была должна приехать и поддержать славу дома… Кальви.

— Но ты не член дома Кальви.

Резкий бесстрастный голос ударил меня стрелой в грудь.

Вот Аль и сказал это. Вслух. То, о чем каждый из нас думал дни и ночи напролет, но не смел произнести публично.

Графство Кальви — это Абель. Последний член рода, потерявший родителей. А я — его долгоиграющая невеста, чей статус уже десять лет стоит в кавычках, потому что ни одна помолвка не тянется так долго.

Сначала мы были слишком юны, потом слишком молоды, затем Абель провел пять лет на кровопролитной войне с драконами, бывая дома лишь наездами. И, видит бог, если бы не его магические способности, живым бы не вернулся. А я училась вести дела, шить саваны, выкраивать крохи на поддержку собственной семьи. Мы были крепкими партнерами. Ко мне было не страшно повернуться спиной.

— Если ты хотел разорвать помолвку, мог бы сказать словами, — сказала, тяжело выталкивая слова из пересохшего горла. — Не обязательно унижать меня, встречаясь тайком с другой женщиной.

— Тайком? — Аль насмешливо поднял бровь. — Здесь около сотни человек, Биче. Я вижусь с Леоной вполне открыто, а тайком я встречаюсь с тобой.

Как говорила моя подруга из прошлой жизни — а вот сейчас было больно. Словно кто-то ударил киркой в самый центр пазла, который я собирала фрагмент за фрагментом долгие десять лет, и он, наконец, рассыпался. Он, оказывается, вообще на соплях держался.

Абель смотрел на меня не отрываясь.

Черные провалы его глаз жадно рыскали по моему лицу, отыскивая признаки… Признаки чего-то там. Какой-то питательной эмоции, которой ему не хватало все эти годы.

Будь я нормальной Беатрис из нормального человеческого королевства, давно бы разрыдалась и бросилась вон из залы.

— Ты… спишь с ней?

Аль нахмурился. Взглянул исподлобья.

— Леона — не шлюха, — сказал веско. — Она ляжет в постель своего мужа как жена.

Наверное, Абель решил, что раз я совсем тупая, то в мой огород пора вместо щебня метнуть булыжник.

Я-то с ним без свадьбы спала. Наивное дитя двадцать первого века. Нормальные бабы девичьей честью до смерти торгуют, а я за так отдала. Точнее не за так, но… Абель этого даже не понял. Решил, что его раны сами по себе затянулись. Без врачей и зелий.

Ладно.

Я прояснила ключевые моменты. Отыграла роль нелюбимого препятствия, которое цепляется за колени принца и воет «вернись». Получили объяснения все косяки и странности нашей полусемейной жизни за последний год. Недовольство, скрытность, детские попытки спрятать личную корреспонденцию, словно я ее читаю. Отлучки из дома.

Лицо у меня разгладилось.

Решение было принято. Да и давно уже пора. Просто можно было бы разойтись по-человечески, без унизительных тычков и упреков. Не обязательно меня, как глупого щенка, тыкать носом в свою измену.

— Верно, у Леоны Кроцци хорошая родословная, богатый отец и ее супруг прыгнет из графа в маркизы. Блестящая партия.

— Она красива и умна, и не злословит за спиной о своих соперницах, как это делаешь ты.

— А ты полагаешь, она считает меня соперницей? — как я ни старалась, горечь все-таки прорвалась.

1.3 Долгая помолвка

В глазах Абеля гуляла буря. Голодная, черная. Такая сносит всех на своем пути, выворачивает сердца с корнями. Он воин, ему не хватает войны. Он весь последний год на взводе. Я думала травмы, флешбеки битв с драконами, а дело оказывается во мне. В том, что существую на этом свете и мешаю ему просто по факту наличия.

— Конечно, нет! — рявкнул зло.

И то верно. Ну какая я соперница Леоне Кроцци, если она даже не помнит, как я выгляжу. Сколько мы не встречались в свете, она благостно смотрела сквозь меня и здоровалась только когда я повышала голос.