— В твоей дурной башке хоть одна серьезная мысль есть? — тычу пальцем ему в голову.

— Да, я думаю о том, что за перец к Тае подкатывал на днях.

— И это я одержимый сталкер?

— Ну а я никогда не скрывал своих ненормальных намерений, — Сотников даже не отмазывается. Настолько у него крыша едет на Тае, что он готов не просто из штанов выпрыгнуть, но и всех парней вокруг нее уложить. Тимур у нас по характеру — достигатор. И если он чего-то не достигает, то пойдет по головам. Для него не существует понятия “нет”. А Тая упорно ломает его понятия вот уже который год.

Мобильник вибрирует, и я уже хочу обрадоваться, в надежде, что это Кира, но нет — Илья.

— Да, — говорю, приняв вызов.

— Что у вас случилось? — спрашивает раздраженно Самарин.

— С фига ли этот придурок удалил меня из нашего чата? — возмущается Тим, крича мне это прямо в трубку.

— Отключи у Тима инет, он засрал чат гребанными стикерами.

— Верни меня в чат, Самарин. А то я надеру твою кристальную задницу, — требует Тим. И все это так не в тему, эти их вечные перепалки и шутки, тогда как Кира там одна с пьяным отцом. Нет, умом я понимаю, что она не первый день с ним. И возможно, что у нее все нормально, и это лишь у меня фантазия немного разыгралась. Однако что делать с этой разыгравшейся фантазией? Как избавиться от странного чувства, которое сжигает внутри, словно языки пламени?

Проходит еще час, на улице окончательно холодеет и темнеет. Приезжает Самарин, и теперь мы втроем сидим под окнами Волковой, потому что я никак не могу уйти. Ноги банально не позволяют сделать и шага в другую сторону. Я бы мог и один сидеть, но друзья хоть немного разбавляют эту гнетущую атмосферу бесконечного не отвеченного звонка. Я позвонил уже, наверное, раз двадцать. И написал не меньше сообщений. Мне главное услышать ее голос, что все в порядке, а там и дело с концом.

Я понимаю, что мною движут не высокопарные розовые чувства, это переживание о человеке, попавшем в беду. Я то и дело прокручиваю в голове, что Кира работает в кофейне, что ходит в далеко не новой одежде, ее разбитый телефон, который она не может заменить, тот мужик, что гнался за ней… Теперь и отец, едва стоящий на ногах. Она живет в безумно ужасных условиях и продолжает бороться, тогда как я… я просто плыву по течению.

Честно сказать, мне перед ней и ее стойкостью даже стыдно. Она продолжает рваться вперед, тогда, как я закрываю глаза на навязанный брак, на универ, который мне выбрала мать, на будущее, в котором не вижу смысла. Смотря на Киру, мне хочется тоже поверить в себя. Что я не игрушка в руках родителей. Что я тоже могу встать, пойти самостоятельно.

Я всегда думал, что свобода — это когда у тебя есть выбор. А теперь вижу: свобода — это когда у тебя уже нет выбора, кроме как хотеть. Хотеть так сильно, чтобы мир начал сдавать позиции. Чтобы обстоятельства трещали по швам. Чтобы ты сам, наконец, почувствовал, что ты — не жертва, не пассажир, не сын, которого надо устроить. А человек, который может все сам перевернуть, если решит.

Может, и мне стоит перестать быть просто пассажиром в этом автобусе? Может, и мне, как Кире, начать хвататься за те шансы, которые подкидывает судьба? В конце концов, жить по указке… это то еще дерьмо. А я не хочу так. Уверен, что и Кира не хочет.

— Ромео, — толкает меня в плечо Илюха. Я поворачиваю голову и замечаю во взглядах друзей тревогу. Дьявол, кажется, они за меня переживают больше, чем я за Волкову.

— Можете уходить, если хотите…

— Ты говорил, что знаешь номер ее квартиры? — уточняет Самарин.

— Ну да… а что?

— У меня идея. Как насчет доставки пиццы? — предлагает Илюха, я, правда, не сразу понимаю, в чем смысл. — Поднимемся к ним, скажем, мол, вы пиццу заказывали? Заодно и разведаем обстановку.

— Ее старик меня уже дважды видел. Вариант с пиццей вряд ли прокатит.

— Да, но Тима он не видел.

— Ты хочешь, чтобы я еще и доставщиком подрабатывал? — бурчит Сотников. Вечно он такой, но на деле никогда не отвернется.

— Я хочу, чтобы ты заткнулся и сделал доброе дело.

— Ты адресом ошибся, братишка. Я по батюшке дьяволу, с добрыми делами не дружу.

— Заказываем, — решаюсь.

— Безруков, — щелкает пальцами перед моим лицом Тимур. — Ты меня вообще слышал?

— А если она попала в беду, Тим?

Сотников закатывает глаза, но в итоге все же соглашается. Так что теперь дело за малым: заказать пиццу. Смешной, конечно, способ, но сейчас он кажется единственным нормальным.

Пока везут заказ, мы спускаемся к машине Ильи и достаем из багажника красную жилетку. Уж откуда она у него, бог знает, но для роли курьера идеально подходит.

И вот уже через сорок минут дружной тройкой ныряем в подъезд. Поднимаемся по лестнице тихо, почти не разговаривая. Перед этажом Киры Илюха останавливает меня:

— Подождем тут. Чтобы не палиться. Сотников, а ты давай, иди. Только не груби, по-братски. Нам главное выяснить, как Кира. Если увидишь у нее там какие-то раны, кричи.