— Соскучилась? — спрашивает он, оставив мне короткий поцелуй в щеку.

— Да, а ты? А это... мне? — я отстраняюсь и кивком показываю на букетик.

— Не нравится?

— Это лучший букет в моей жизни, отдай, — шутливо говорю я, забрав его себе. Подношу к носу, делаю вдох, запах исходит от цветов невероятно легкий. Будто уже лето.

— Хотел прогуляться с тобой, но теперь думаю, может, ты устала и...

— Я не устала, пошли, — свободной рукой я беру Рому за руку и тяну его в сторону тропинки. Сегодня довольно теплый вечер. Листва уже почти вся опала, кроны деревьев стоят почти голыми. Звезды стали будто тусклее, да и прохожих встречаешь все реже. Люди словно попрятались в свои берлоги от предстоящей зимы.

— Как на работе дела? — спрашивает Рома.

— Я стала почти своей, они даже при мне начали шутить.

— Ого, — присвистывает он. — Это точно достижение.

— А как в школе? Ты хорошо себя вел? — я поглядываю на Рому, стараясь скрыть щемящее чувство в груди, что больше не будет общей парты, похода в столовую и урока на двоих. Мы будем, видится еще реже, и от этого мне, честно, хочется плакать.

— Переживаешь, что я флиртовал с другими девчонками? — игриво отвечает он.

— Конечно, я же должна знать, на кого объявит охоту в следующий раз Вика, — я пытаюсь шутить, хотя выходит плоско. Но Рома все равно улыбается, словно для него слушать мой треп — услада для ушей. И это лучшее, что случилось за сегодняшний день.

— Хочешь мороженое? — он кивком показывает на круглосуточный магазин.

— Хочу, — соглашаюсь я. — Это ты так технично съезжаешь с темы флирта с другими девушками?

— Я только твой, забыла? — звучит так буднично, словно мы уже много лет вместе. И от этого на душе делается теплее. Я не знаю, какое нас ждет будущее, но если верить в лучшее, может, все действительно будет хорошо? Да, смена школы — это плохо. Но наши чувства с Ромой никуда не денутся. Они только окрепнут. Я верю в это.

Мы входим в магазинчик. Он маленький и душный. Развернуться там практически невозможно, холодильники наставлены во все свободные углы. А еще пахнет сушеной рыбой. Я морщусь и скорее открываю морозильную камеру.

— Эскимо на палочке? — спрашиваю у Ромы.

— Нам нужно есть одинаковое мороженое?

— Да, так романтичнее, — хихикаю я.

— Тогда эскимо, — соглашается он.

Рома достает телефон, чтобы оплатить по безналу, и через минуту мы уже выходим на улицу с двумя морожеными. Он снова ухаживает за мной: забирает у меня из рук эскимо и аккуратно избавляется от фольги, затем протягивает его мне и начинает разбираться со своим.

— Романтично? — игриво спрашивает он.

— Даже слишком.

— Я стараюсь, имей в виду.

Я кусаю холодный край, и сладкий вкус разливается по языку. Мы идем вдоль пустеющей аллеи, фонари уже везде горят.

— Какой молодец, — подмигиваю я.

— Разве так хвалят?

— Предлагаешь мне вручить тебе грамоту?

Рома вдруг останавливается, поворачивается ко мне и наклоняется. Я чувствую его дыхание на своих губах раньше, чем мужские губы дарят мне столь желанный поцелуй. Мягкий, долгий, со вкусом пломбира и чего-то еще — теплого, родного. Свободная ладонь Ромы опускается мне на щеку, большой палец проводит по скуле. Я цепляюсь пальцами за край его толстовки, опустив мороженое к земле, будто боюсь, что если отпущу ткань — все исчезнет. А я не хочу этого, нет, не так… я боюсь этого, как страшного сна. Порой мне кажется, что счастье рядом с Ромой – это сон. Временная игра моего мозга. Скоро я проснусь и пойму, что мир никогда не был разноцветным. Все это мне привиделось…

Когда Рома чуть отстраняется, я все еще стою с закрытыми глазами.

— Вот как нужно хвалить, — теперь его черед подмигивать. Я открываю глаза и смущенно отвожу взгляд. Выглядит, наверное, немного странно... Будто мне было мало, и я хочу еще.

— Такая похвала по твоей части, — бурчу себе под нос и подношу к губам мороженое, чтобы хоть немного охладить разгоряченное сердце.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — тон его голоса меняется, и все мое воздушное настроение вмиг улетучивается куда-то в космос.

— Обычно с этого и начинаются все драматичные вещи... — лепечу, вцепившись свободной рукой в лямку рюкзака-сумки, который болтается за спиной.

— Не дури, — хмыкает он. — Я слишком схожу по тебе с ума, чтобы случились драматичные вещи. — Рома оставляет легкий щелчок на моем лбу, заставив поднять на него глаза. Он улыбается, и я выдыхаю. Все хорошо! У нас все хорошо.

— Тогда что ты мне собрался сказать? Скоро грядет конец света, и нам придется переезжать жить в бункер?

— Я бы не отказался жить с тобой в бункере, вместо этой дурацкой поездки.

— Поездки?

— В Черногорию на месяц.