Никогда не думала, что буду ревновать. Особенно Рому. Этого парня, от которого мне нужно держаться как можно дальше. Однако вот уже и вечер закончился, и в школу я собираюсь сейчас, а ногти продолжаю грызть от переживаний. Факт налицо — ревность. И мысли глупые лезут. Как он увидел там на встрече красивую девушку и понял, что Кира Волкова ему больше не интересна.

С другой стороны, я ведь сама его постоянно отталкиваю. Вполне логично, что он не пойдет против семьи. Ему подобрали выгодную партию, с которой не стыдно появиться в обществе, и которая принесет пользу их семье. А я... Я просто временное помешательство с кучей проблем.

Настроение окончательно падает, и по итогу к еде я не притрагиваюсь. Выпиваю чай, подкрашиваю губы, распускаю волосы и беру форму. В зеркале на меня смотрит вполне симпатичная девушка. От синяков не осталось и следа. В глазах нет усталости, только грусть, что семью мы не выбираем. И даже если очень захотим, достать с неба звезду дано не каждому. Только тому, кто уже родился с волшебной палочкой.

Расправив невидимые складки на юбке, я беру пиджак и выхожу из квартиры. Спать одной было непривычно. Мне всю ночь казалось, что кто-то ходит по дому или вот-вот ворвется отец. Я даже несколько раз проверяла комнаты и потом включила на телефоне музыку. Остается надеяться, что скоро я привыкну и начну нормально себя ощущать здесь, а не как в тюрьме.

Спустившись на улицу, я не успеваю сделать и нескольких шагов, как торможу, заметив на парковочной площадке знакомую машину. Рома стоит на улице, привалившись к ней, и вертит в руках маленькую мягкую игрушку. Теплый октябрьский ветер кружит золотые листья, которые медленно оседают на крышу его дорогой иномарки.

Он ждет меня... Снова ждет.

Мне сложно поверить, что это не сон. Не написанная кем-то подлым красивая сказка, в конце которой не будет счастливого конца. И от этого неприятно щемит в груди.

Безруков замечает меня сразу. К его губам льнет та самая лукавая улыбка, от которой у меня предательски подкашиваются колени. Он отталкивается от машины и быстрым шагом достигает меня, не давая даже опомниться. И вот его губы уже находят мою щеку, оставляя там свой теплый, нежный след. Словно так и нужно. Словно Рома имеет полное право целовать меня по утрам.

— Ну привет, Волчица, — шепчет он мне на ухо, щекоча горячим дыханием кожу. Я смотрю на него снизу вверх и краснею, не в силах сдержать чувства, что рвутся наружу.

— Превышаешь полномочия, Безруков.

— Ты просто еще не в курсе, насколько мой список расширился, — подмигивает он мне и тянется к моему рюкзаку, стаскивая его с плеч.

— Что ты делаешь? — поражаюсь я.

— Показываю, что я именно тот, от которого ты должна быть без ума.

— А если... — я притупляю взгляд, кусая губы. Он не знает, насколько прав. Я ведь... действительно, таю под натиском его очарования. Даже такие мелочи и те заставляют моих бабочек пробуждаться. — Я не без ума от тебя?

— Тогда я буду стараться лучше, — он открывает дверь машины, аккуратно кладет на заднее сидение мой рюкзак, затем приглашает, чтобы я садилась.

Я колеблюсь всего секунду. Листья кружат у ног, ветер забирается под пиджак, и я жалею, что не надела куртку. Так что мне на удивление вдруг кажется, что поехать с Ромой будет самым правильным решением. И вот я уже молча забираюсь в его прогретый салон, вдыхая запах приятного парфюма. Рома обходит машину, садится за руль и сразу включает печку, чтобы мне было теплее.

Мы трогаемся неторопливо, аккуратно выезжая из моего двора. За окном остается моя старая пятиэтажка, потрепанный годами двор и деревья с оранжевой листвой. Я засматриваюсь на людей, которые спешат на работу, на осенний пейзаж, который укрыл горы вокруг города золотым покрывалом. И думаю, что октябрь в этом году невероятно красивый. Жаль, что вместо легкости, я продолжаю ощущать непонятную тревогу.

Сжимаю пальцы на коленях и раздумываю про «смотрины», о которых не решаюсь спросить. Язык жжет от вопроса, что крутится, так и желая сорваться. Однако я почему-то боюсь, что Рома скажет, какая была хорошая девушка, и в целом, что с родителями ему не удалось договориться. А договаривался ли он... А если ли в этом смысл...

— Не спросишь ничего? — голос Ромы вырывает из тяжелых размышлений.

— А должна?

— Конечно, — он останавливается на красном сигнале светофора и поворачивается ко мне. Во взгляде его играет чисто мальчишеская уверенность и при этом легкость. — Я планировал услышать поток ревности. Типа... Ну что, как она тебе? Ты понял, что лучше меня никого нет?

— Ерунду говоришь... — бурчу я, отводя взгляд к окну.

— Я же вижу, что ты умираешь от любопытства.

— Тебе кажется.

— Мне она не понравилась, — сообщает он, чем заставляет меня снова взглянуть на него. Сдержать улыбку все сложнее. — Я повел себя как настоящий хам. Сказал ей, что у меня большой послужной список девочек. Представляешь лицо ее матушки?

— У тебя большой послужной список? — цепляюсь я за слова, чтобы хоть как-то скрыть вспыхнувшую радость от слов Ромы.

— Выкручивался как мог. Нет, я думал, конечно, сказать, что мое сердце похитила одна вредная девчонка, но решил оставить это для нас двоих.

— Как мило... — лепечу себе под нос.