– А там ты, получается, не любишь?

– Адель, я вообще не знаю, что это за баба. И поверь, твои заключение, что вот у меня там тоже дети – мне ни о чем не говорит. Какие дети? Чего дети? Я даже не помню её. А для того, чтобы испытывать хоть какие-то чувства, наверное, надо всё-таки немножко помнить.

Я даже не знала, когда стоит ему выдать о том, что предательство его было более подлым и жестоким по отношению ко мне из-за того, что выбрал он в любовницу внебрачную дочь моего отца.

– И вообще. – Обернулся на пороге Миша, посмотрел мне пристально в глаза. – Любимые мои полтора метра ярости, постарайся завтра встать с той ноги.

Я задохнулась, попыталась ухватиться рукой за обувную ложку, чтобы зарядить ей Мише между лопаток, но он как-то слишком резво со своими костылями умудрился просочиться в дверь.

Накануне полуночи, из-за разницы часовых поясов, я набрала старшего брата.

– Слушай, ты когда звонишь внезапно, а не пишешь там: как дела, туда-сюда, у меня как будто бы вьетнамские флешбэки срабатывают. Ей Богу.

– О чем ты? – Тихо выдохнула я в трубку, глядя на ночной город, который пах липовым цветом и сиренью.

Прохор тяжело вздохнул и признался:

– Ну, в нашем мире, когда звонят – это значит, что-то ужасное произошло. Потому что спросить, как дела, можно в переписке в мессенджере. Отправить кружочек. Видеозапись.

– Блин, знаешь, у меня всё через одно место.

Прохор затормозил, перестал что-либо говорить и приготовился слушать.

Рассказывала я сбивчиво, понимая, что по идее сейчас никто, кроме брата, меня всецело понять не может.

– Адель, это какой-то кринж. – Произнёс он с сарказмом комика, который выдал впервые эту фразу.

– Так я тебе об этом и говорю. Я не знаю, как реагировать и что делать. Свекор со свекровью объясняют, что я должна в этой ситуации как-то помочь разрешить её, ускорить. Паша мечется, не понимая, что ему делать. Но осознает, что папа теперь его ответственность в случае чего. Но при этом, как мне самой во всей этой ситуации быть – я не представляю. Ну не буду же, извини, я его каждый раз обувной ложкой в спину толкать. В конце концов, сегодня он на костылях, а завтра он встанет на обе ноги и ему, что тараканья щекотушка, что любое моё противостояние.

– Слушай, у меня есть для тебя такое предложение: ты можешь собраться и приехать пожить у меня.

– Ты издеваешься? – Тихо и честно спросила я брата. – А бизнес я куда дену? А маму куда я дену? Мама не поедет никуда. Ты же знаешь, она не летает самолётами. И плюс у меня няня не прыткая молодая коза.

Прохор тяжело вздохнул.

– Но вообще, знаешь, по секрету я тебе скажу, что вся эта ситуация дурно воняет.

– Это ещё почему? – Напряглась я.

– Ну вот смотри: наш батя уходит там к какой-то телке и рожает с ней вот эту женщину Риту, которая впоследствии спит с твоим мужем. Крутяк, да? А спустя там энное количество времени получается так, что твой муж теряет память в аварии и в это же время объявляется папаша.

– Что? Прохор, ты сейчас чего? Шутишь, что ли? – Нервно уточнила я и с трудом задавила истеричный смешок.

– Нет, Адель, я не шучу. Отец мне несколько раз за последнее время звонил и предлагал встретиться. Все-таки я его сын и поэтому должно быть между нами что-то общее, что-то дружественное. И вообще, было бы неплохо, если бы мы почаще с ним пересекались, ведь он с годами не молодеет.

У меня сердце стало биться рывками.

– И ты на что намекаешь?

– Да, блин, Адель, ну согласись, что не бывает таких совпадений. Миша, не придя в себя, орёт, что не знает никакую Риту. Отец в этот момент названивает мне до посинения и желает познакомиться с моей семьёй, увидеться, пообщаться. А тебе не кажется, что вся эта ситуация лживо выглядит? Такое чувство, как будто бы Миша попал под жернова и, видимо, на его счастье, что он ни черта сейчас не помнит.

глава 14

Разговор со старшим братом оставил непонятное горьковатое послевкусие, как сок одуванчика.

Вертелась я в постели ещё из-за того, что Миша был слишком убедительным. Он говорил такие вещи, которые говорил мне лично, интимно, на ухо. Особенно ярко это было заметно в больнице. Поэтому сейчас я чувствовала раздрай и полнейшую беспомощность.

Но помимо всего этого у меня возникал вопрос: если он, предположим, притворяется и действительно не помнит последние три года, а остальное всё помнит, тогда какую цель он преследовал? Вернуться в семью? Так намного правильнее было бы начинать с того, что он хотя бы просто будет участвовать в жизни детей. Он бы в любом случае вернулся в семью только в качестве отца и уже потом, я не знаю, раскидывал свои щупальца в мою сторону.

Придя к неутешительным выводам о том, что всё это излишне сложно для меня, я попыталась успокоиться.