Я тряхнула волосами и поджала губы.

– Так что, Миш, никакого подвига не было. Потолок, который был у неё, – неудачная беременность, и всё. Но не переживай, не переживай, вы всего ничего вместе, и у вас ещё получится. Ещё нарожаете море детишек. Вот с ними и будешь возиться. А к моим, знаешь, как-то не особо лезь. Потому что к тебе память вернётся, и ты опять станешь воскресным папой, которого дети не будут узнавать. А сейчас я травмировать двойняшек не собираюсь твоим присутствием.

Я хлопнула дверью машины и, заведясь, выехала со двора.

В голове не пойми что ворочалось.

Когда я оказалась у себя в офисе и села за документы перед предстоящей встречей, то в голове вертелась одна единственная мысль – а дальше-то что делать, как из этой ситуации лично мне выбираться?

Набрав своего ассистента в конце встречи, я предупредила, что сегодня больше не появлюсь и что в целом можно на сегодня все события сворачивать.

Когда я села в машину, то поняла, насколько сильно я устала – отражение в зеркале было печальным: синяки под глазами, как у Кунг-Фу Панды, губы сухие и подрагивают постоянно.

Будь проклят тот день, когда я поверила своему бывшему мужу!

Будь проклят тот момент, когда спустя столько лет я согласилась на то, что наша жизнь будет с ним именно такой!

Я не проклинала момент, когда родила двойняшек, когда решила рожать, когда забеременела. Но я проклинала тот факт, что я не сделала этого раньше. Надо было действительно лет через пять после Пашки рожать, может быть, тогда всё было не так, как сейчас остро. Дети бы все были взрослыми.

Я вытерла заслезившиеся глаза и вырулила с парковки, но телефонный звонок заставил отвлечься.

– Адель, здравствуй, это Маргарита. Я дочь твоего отца и…

И любовница моего мужа.

глава 17

Я округлила глаза, не понимаю, а чего это у нас сегодня за день страждущих и с какого это перепуга мне все названивают? Хотят встретиться и что-то рассказать?

Поэтому, охнув, я затормозила.

– Адель, я знаю, что ты не захочешь со мной говорить, и я понимаю, насколько я дрянь в твоих глазах.

Ни черта она не понимала. Но я не собиралась выслушивать её дальше, поэтому, оторвав мобильник от уха, я просто взяла и скинула вызов. Посмотрела перед собой и тряхнула волосами.

Я тряхнула ещё раз головой, стараясь выбить из неё все дурные мысли, и уже собиралась выехать с маленького парковочного кармана вдоль дороги, как мобильник завибрировал, оповещая о новом сообщении.

“Адель, нам надо поговорить. Я знаю, что ты не хочешь со мной ни общаться, ни видеться, но я тебя умоляю, нам надо поговорить”.

Я вскинула брови, и следом ещё одно сообщение:

“Если бы не та ситуация, которая сейчас происходит с Мишей, я бы никогда в жизни не осмелилась тебе что-либо написать либо позвонить”.

Я прикусила нижнюю губу.

“Я не знала, что ты старшая дочь моего отца. Когда я пришла устраиваться в ваш центр на работу, я знать не знала ни о чем. У нас никогда не было в семье разговоров о прошлой папиной семье. Я ничего не знала…”

И такое многозначительное многоточие в финале, как будто бы я должна понять, что это дурацкое стечение обстоятельств.

“Адель, я умоляю, мне нужен всего лишь один разговор. Это нужно не только мне, но это нужно Мише. Потому что он сейчас находится в самом незащищённом положении. Если тебе наплевать на меня и ты желаешь, чтобы как можно больше боли испытала я в этой ситуации, да, я испытаю. Потому что он меня не помнит. Потому что я не представляю, как сделать так, чтобы Миша меня вспомнил. Но если тебе не наплевать на своего бывшего мужа, с которым у тебя был хороший и долгий брак, ты встретишься со мной. Мы обязаны поговорить”.

Мне показалось, что логичным было заблокировать её номер. Но ведь это же талантливая баба – возьмёт, да с другого начнёт мне писать.

Я положила руку на руль и уже надавила на педаль, как последнее сообщение прилетело.

“Адель, только в качестве большой семьи мы сможем добиться того, чтобы Миша быстрее пришёл в себя. Ты должна понять, что он неплохой человек, и он все эти годы корил себя за то, как у вас закончился брак. Он желал участия в жизни детей, но понимал, что приходится не совсем к месту. Адель, пожалуйста, хочешь, я подъеду и мы с тобой поговорим?”

Нет, мои нервы все-таки сдали, поэтому я, психанув, взяла и заблокировала контакт.

Я выехала на проспект и перестроилась в левый ряд, чтобы уйти на развязку. Мобильник завибрировал, и номер сына заставил расслабиться.

– Да, Паш, привет.

– Мам. Отец поехал к близнецам. Набрал справок у всех врачей, у которых только можно. Говорит, что даже если он был на протяжении этих нескольких лет очень плохим отцом, то сейчас он все исправит. Сейчас он будет самым лучшим папой для Дениса и Каринки.

Я выругалась сквозь зубы.

– Мам, я все понимаю. Но я звоню тебя предупредить.