— У меня нет столько времени, Форбс, — строго говорю я. — И я не тот человек, чье время стоит тратить. Подписывайте бумаги, пока я не забрал предложение обратно.

 

Далтон берет ручку и хватает один из документов, которые протягивает ему Маурисио, но прямо перед тем, как подписать, останавливается.

 

— Откуда мне знать, что моя дочь еще жива?

 

Я чувствую, как остатки моего терпения тают.

 

— Могу показать царапины, которые она оставила у меня на спине прошлой ночью. Как вам такое?

 

Нико кашляет, маскируя смех, а Бени рядом со мной с трудом сдерживает улыбку. Если этот ублюдок хочет играть в игры, мы можем поиграть.

 

Его хватка на бумаге усиливается, сминая ее посередине.

 

— Пошел ты, кусок дерьма.

 

— Нет, это ты пошел. Не сиди тут и не притворяйся, будто тебе есть до нее дело.

 

Что-то будто щелкает и меняется в Далтоне, когда он перестает притворяться и зловеще улыбается.

 

— Ты прав. Нет. По крайней мере, после того, как она стала бесполезной для Дмитрия, переспав с такими, как ты. — Темный смех вырывается из его горла. — Но мне известно, что тебе — есть, поэтому я не могу дождаться, когда это уничтожит тебя.

 

Мои глаза сужаются, а Бени наклоняется.

 

— Он тянет время.

 

Далтон слышит и усмехается.

 

— Правда? Или я просто приманка?

 

В животе возникает тяжесть, когда я смотрю на Романа.

 

— Позвони Паоло и убедись, что Саксон в безопасности.

 

Он кивает и исчезает в задней части комнаты, пока Далтон сидит с самодовольной ухмылкой. Ухмылкой, которую я бы с удовольствием стер с его лица. В комнате тишина, если не считать насвистывания Далтона, пока Ро не возвращается.

 

— Он не ответил, — говорит он мне.

 

Далтон мычит.

 

— Я так и думал. Бедняга. Надеюсь, с ним все в порядке.

 

Через секунду я уже на ногах и по ту сторону стола. Я хватаю Далтона за воротник и прижимаю к стене.

 

— Говори, какого хрена ты натворил, пока я не оторвал тебе голову.

 

— Ты был прав насчет лояльности, — цедит он. — Это ценное качество, когда они действительно тебе преданы.

 

Я достаю нож и приставляю к его горлу, чувствуя, как лезвие врезается в кожу.

 

— Давай, — дразнит он. — Убей меня. Это ничего не изменит. К тому времени, как ты доберешься до Саксон, она уже будет мертва.

 

В ту ночь, когда я лишил Саксон девственности, я честно думал, что спасаю ее. Конечно, желание сильнее, чем потребность дышать, сыграло свою роль в том, что я так легко поддался этой идее, но знание того, что я делаю ее бесполезной для Дмитрия, было моей главной целью. Я понятия не имел, что Далтон опустится так низко, что примет участие в убийстве собственной дочери.

 

Я недооценил своего врага, и этого больше никогда не повторится.

 

Когда гроб опускают в землю, Несса наконец достигает предела. Она издает болезненный звук и падает на землю. Скарлетт падает вместе с ней, гладя ее по руке и прижимая к себе. Все вокруг беспомощно наблюдают, как девушка, потерявшая лучшую подругу, лежит на траве и рыдает.

 

 

Похороны заканчиваются тем, что гроб занимает свое место под землей и завален цветами. Люди выражают соболезнования семье и уходят, всхлипывая и промокая глаза платками. Рафф берет инициативу на себя, когда мы подходим к ее семье. Он обращается непосредственно к Скарлетт, так как он ближе всех с ней.

 

— Мы соболезнуем вашей утрате, — говорит он мягко, беря ее за руку. — Саксон была необыкновенной молодой женщиной. Сайлас всегда говорил о ней как о своей гордости и радости.

 

Рыдание вырывается у Скарлетт, но она держится.

 

— Спасибо, Рафф. Единственное, что приносит мне покой — это знать, что она с папой.

 

Пока они обмениваются теплыми воспоминаниями, мой взгляд встречается с Далтоном. Он смотрит на меня с тем же самодовольным выражением лица, что и на встрече, будто он победил, и все, что я могу — представлять, что бы я с ним сделал, не будь мы в окружении людей.

 

Одно я знаю точно — это далеко не конец.

 

 

Я устраиваюсь на диване, измотанный событиями сегодняшнего дня. Хотя Рафф горел желанием зайти и обсудить будущее своих детей, вернее, его отсутствие, я не был настроен. Я сказал ему, что при всем уважении к нему, я не готов принимать его мнение во внимание. Они взрослые люди, которые сделали свой выбор, и теперь должны отвечать за последствия.