36. Орион

Я тебя спас.

— Я решил, что вы демон, знаете ли, — выдавливаю я хриплым от дыма голосом.

Сол усмехается.

— Ты не далек от правды. В конце концов, моя жена называет меня démon de la musique.

— Вам подходит, — откашливаюсь я.

Я не говорю о том, что образ того, как моя мать, приглашавшая меня в посмертие, вдруг превратилась в мужчину, который по моему мнению меня ненавидел, скорее всего войдет в пятерку самых травмирующих моментов в моей жизни. Да и сам факт того, что он вытащил меня из огня, донес до машины, спас меня, и теперь я лежу в своей постели, обнимая спящую Луну? Это ничто иное, как чудо, сотворенное самим дьяволом, и я не собираюсь смотреть в зубы дареному коню. Особенно учитывая, что это скорее конь Апокалипсиса, а не пони.

— Вы же специально тянули время, да? Когда спорили с Босси перед тем, как появились мои братья, — я откашливаюсь и отпиваю воды из стоящей рядом с кроватью бутылки, чтобы смыть металлический привкус крови с языка. — Так и было задумано. Вы с Ноксом ждали, пока братья успеют добраться.

Сол кивает.

— Примерно за пять минут я понял, что единственный вариант, при котором все останутся в живых — это если я подыграю Босси, — он вздыхает. — Наверное, Луна на какое-то время возненавидит меня за все то, что я сказал. Но она поймет. Она знает, что я скорее позволю отнять свою руку, чем навязать себе перемирие. Конечно, все это было до того, как Луна решила принести себя в жертву.

Последние слова он рычит сквозь гнев и разочарование, которые может почувствовать лишь отец. Мы с братьями слишком хорошо знаем это сочетание.

Потом Солу хватает наглости смерить меня взглядом так, будто все произошедшее было моей виной.

Я поднимаю руку.

— Эй, не смотрите на меня так, будто я и сам не злюсь как черт на вашу маленькую дочку. Мы с ней еще поговорим, — я смотрю на юного демона, спящего в моих руках, и мой голос становится мягче, когда я глажу ее по спине. — Но позже, конечно.

Длинные ресницы Луны отбрасывают тени на ее бледные щеки, мешки под глазами и остатки сажи, которые я не успел стереть, прежде чем она уснула у меня на груди. Ее ровное дыхание трепещет на моей коже, и я ценю каждый вздох.

Она жива. Со мной. Там, где и должна быть.

Ее отец смотрит на нее, подавшись вперед на деревянном стуле, упираясь локтями в колени и свесив руки между ними.

— Меньшего я и не ждал. Она — целиком и полностью Бордо, но ее способность решать мгновенно не знает пределов. Я предполагал, что она придумает свой план или поймет, что задумали мы с Ноксом. В любом случае, потянуть время казалось лучшим выходом.

— Мило, — слабо улыбаюсь я.

Он согласно вздыхает и тянется к ней, будто собирается откинуть назад ее волосы, но я отстраняюсь, подхватив ее под колено и притягивая ближе к себе. От этого боль отдается даже у меня в костях.

Наш ветеринар наложил на ногу Луны самодельный гипс до той поры, когда она сможет посетить настоящего доктора. Он предназначался для теленка и на самом деле тяжелее, чем выглядит, и уже оставляет следы синяков на моей измученной коже.

— Она спит, — с шипением возражаю я. Как только подействовали ее лекарства, она отрубилась от пробирающей до костей усталости, в которой виноват только я. И будь я проклят, если ее кто-то разбудит после такой недели.

— Господи боже, да ты почти такой же псих, как я, — шепчет Сол. Я едва слышу его ворчание, пока пытаюсь продышаться от пульсирующей в венах агонии.

Потомки Кинга Фьюри не принимают сильные обезболивающие, если могут обойтись без них. В нашей крови есть склонность к зависимости, и все эти препараты слишком сильно давят на наши слабости, принося больше проблем, чем лечения. Мы предпочитаем те лекарства, для которых не нужен рецепт, хотя сейчас они не особо помогают.

Но мне все равно. Я терпел бы эту боль каждый день, лишь бы из-за этого Луна была в безопасности.

— Ты жив, — голос Кинга появляется прежде его самого. — Это хорошо.

Глубокое звучание отлично подходит моему отцу, куда больше, чем его всепоглощающее присутствие этой уютной комнате, которая вдруг становится переполненной, когда следом за ним появляются Дэш и Хэтч. Не считая отцовской густой бороды и тридцатилетней разницы в возрасте, мы все выглядим одинаково — гены Фьюри сильны в нас. Учитывая, что у нас всех массивные тела, как и у Сола, моя комната начинает смахивать на отделение с клоунами в комнате смеха.

Братья уже заходили меня проверить, но это первое появление моего дорогого отца. Даже бабушка Фэнси звонила утром, отрываясь от общения с нашими родными на побережье, чтобы узнать, как мои дела. Ей не терпится встретиться с Луной, когда она вернется на следующей неделе, и я тоже не могу этого дождаться. Они похожи как две капли воды, и обе не потерпят ни капли дерьма.