Взгляд Босси перемещается за плечо Луны и она кивает своим людям.

Потом все случается так, как я и предполагал.

Как волки, поднимающиеся по команде альфы, они все медленно, бесшумно поднимают на меня оружие. Даже арбалет сильнее впивается в мое плечо.

Я закрываю глаза и поднимаю подбородок в ожидании приговора. Как только Луна согласится, все будет кончено. Я лишь надеюсь, что какой-нибудь засранец нажмет на курок раньше и прикончит меня до этого. Я не могу смотреть, как женщина, которую я люблю, без толку продает себя ради меня.

— Отвечай на вопрос! — резкий голос Босси гремит в часовне, без сомнения чтобы заглушить звук взводимых курков…

— Я…

…но кто-то оказался слишком медлительным.

От щелчка Луна ахает, а потом кричит.

— Не надо!

Она оказывается в воздухе до того, как кто-то успевает что-то сделать, прыгает с постамента как с обрыва. Барт пытается ее поймать, но хватает лишь фату, срывая ее с головы. Всего за пару шагов Луна оказывается рядом и обрушивается на меня. Ее юбка развевается, как крылья, когда она прижимается ко мне всем телом.

Женщина, которую я люблю, закрывает меня собой.

Спасает меня.

И теперь каждый гребаный ствол в часовне направлен на нее.

34. Орион

Безрассудная маленькая птичка.

— Стойте! — кричит Сол. — Не стреляйте, мать вашу!

— Какого хера ты творишь? — в панике выдыхаю я. Моя грудь словно разрывается под ее маленьким, дрожащим, полным сопротивления тельцем.

Она яростно шепчет мне в шею:

— Защищаю своего мужа.

— Нет, — умоляю я, мои руки напрягаются под веревками в отчаянном желании ее прикрыть. — Отойди от меня, Луна. Пожалуйста, детка, прошу тебя.

Она только прижимается крепче, будто покрывая меня броней.

— Блядь, блядь. Моя безрассудная, храбрая маленькая птичка… — на самого себя мне похер, но на Луну? Я в ужасе, и мой вопрос звучит как хриплая мольба на ее нежной шее. — Что же мне с тобой делать?

— Позволить мне тебя спасти.

Это слова режут меня, словно нож, и глаза начинает жечь.

— Нет. Не меня, — я качаю головой. — Не делай этого ради меня. Я не дам тебе умереть за меня. Я того не стою.

Ее рука обвивает мой затылок, губы касаются уха.

— Ты стоишь всего на свете, Орион Фьюри.

— Не стрелять, — наконец раздраженно приказывает Босси. Все отводят оружие, включая арбалет и тот пистолет, что упирался мне в затылок. Капелька адреналина покидает меня на коротком вздохе.

Лена прижимается ко мне крепче, фатин укрывает мои колени и связанные руки. Я подцепляю нижний край ее лифа там, где его перекрывает пояс юбки, и притягиваю ее ближе, хотя каждой частичкой своего существа хочу оттолкнуть ее от себя. Мои запястья касаются ее подвязки, и она шепчет мне на ухо так тихо, что только я могу услышать:

— Не забывай, как ты мне доверяешь, Фьюри.

Конечно, я тебе доверяю, почти произношу я, но прикусываю язык.

Я не меняю выражения лица, надеясь, что отек и синяки скрывают мое замешательство, пока я пытаюсь понять, что она имела в виду. Когда она переносит вес, крепче обхватывая меня ногами, ее намерение становится предельно ясным.

Моя храбрая девочка не просто защищает меня.

Она буквально меня вооружает.

Не теряя времени даром, я ловко управляюсь с подвязкой связанными руками, вытаскивая из своеобразных ножен из кружева и фатина фамильный нож Фьюри. Уайлды совершили ошибку, не обыскав мою маленькую безрассудную женушку.

Ее настоящие слезы смешиваются с крокодильими, которые стекают с ее лица на мое плечо, когда она исполняет величайшую в своей жизни партию. Она издает громкие, душераздирающие всхлипы, раскачиваясь, чтобы скрыть мои неловкие движения у нее под юбкой, пока я пытаюсь перерезать веревку у себя на запястьях.

— Ты уже проявила сострадание, деточка. Соберись, — Босси щелкает пальцами. — Иди забери ее, Барт…

Щелк.

Со смертельной решимостью Сол поднимает пистолет, целясь в трон.

— Если кто-то хоть пальцем коснется моей дочери, сына или Ориона, белые стены часовни станут красными.

Я понятия не имею, откуда он взял этот пистолет, но часовня погружается в тишину. Охранники, которые держали Нокса, отпускают его.

Луна изгибается, чтобы посмотреть на отца, но из-за внезапного движения нож соскальзывает с веревки и царапает ее бедро. Она смотрит на меня, и мое сердце обливается кровью из-за боли, которую я ей причинил. Но моя девочка быстро соображает и превращает свой всхлип в очередное рыдание, придвигаясь ко мне поближе.

— Прости, детка, — шепчу я, погибая от чувства вины, но продолжаю резать. Я не позволю ее жертве пропасть даром.