Я выставила вперед руки и отступила на шаг:

— Держись от меня подальше. Это ты выбросил на ветер шесть лет, Майкл, а не я.

— Думаю, тут есть вина обоих, разве нет? Не сказать, что ты абсолютно невиновна во всем этом.

Если я не уберусь отсюда немедленно, то просто взорвусь изнутри.

— Господи, отстань от меня, Майкл!

Он рванулся вперед, пытаясь схватить меня за руку:

— Нет, Эбби, послушай меня…

Огни вокруг нас угрожающе замигали, и в комнату ворвались трое людей в масках.

— Черт! — вздрогнул Майкл и отпрянул, прижавшись к противоположной стене.

Незнакомцы оказались крупными мужчинами, одетыми практически одинаково: потрепанные черные худи с обрезанными рукавами, расстегнутые, чтобы обнажить мускулистые торсы, измазанные темной краской, потертые черные джинсы, сидящие низко на узких бедрах, и пыльные черные армейские ботинки.

Завершали образ зловещие маски черепов, закрывающие все лицо. Проемы для глаз — черные пустоты в белых масках — светились в лучах ультрафиолетовых ламп.

Один из них сжимал топор, с которого стекала бутафорская кровь, и угрожающе размахивал им в нашу сторону.

— Бегите, — прорычал один из мужчин искаженным голосом — словно через устройство, превращающее речь в тембр Дарта Вейдера.

— Эбби, не обращай на них внимания, — фыркнул Майкл. — Мы еще не закончили.

Он взял себя в руки, раздраженно повел плечами и обратился к двум мужчинам, застывшим перед ним:

— Простите…

Они не сдвинулись с места, но Майкл — как и они сами — прекрасно знал, что им запрещено к нему прикасаться. Он обошел их и устремился ко мне.

— Держись от меня подальше, — сказала я, и, к своему ужасу, голос дрогнул.

Вся эта ситуация изматывала. И еще она была унизительной, особенно перед этими мужчинами в масках, которые просто выполняли свою работу.

И вдруг третий мужчина — самый крупный из троицы — схватил меня за руку и потянул сквозь стену декораций.

3

ЭББИ

— Что за черт! — взвизгнула я.

Оказалось, что «стена» — всего лишь скрытая дверь. Мы очутились в крошечной комнатке, освещенной единственной тусклой желтой лампочкой, свисающей с потолка. В углу громоздились ящики, а по всему помещению в беспорядке валялись реквизиты.

Места едва хватало, чтобы встать, и потому мой таинственный спутник — назовем его то ли нападающим, то ли спасителем, то ли просто актером из «дома с привидениями — нависал всего в нескольких дюймах от меня. Я вжалась в стену возле входа, а он уперся ладонями по обе стороны от моей головы, словно заключая меня в клетку. Под темной краской проступали рельефные бицепсы.

Он стоял так близко, что тепло его тела проникало даже сквозь свитер. Наклонив голову, он не отрывал от меня взгляда через черные проемы глазниц маски; капюшон скрывал его волосы и затенял контуры головы.

Его дыхание звучало как статические помехи из-за устройства, искажающего голос. Я осознала, что и сама тяжело дышу, — еще не оправилась от кошмарной стычки со своим бывшим.

Какой же Майкл говнюк!

— Дверь заперта? — тихо спросила я.

Мужчина в маске кивнул.

Я с облегчением выдохнула. Мысль о том, что Майкл больше не доберется до меня, постепенно успокаивала нервы.

Пожалуй, следовало бы испугаться: я оказалась в тесной подсобке, прижатая к стене крупным незнакомцем в маске черепа. Но мы очутились здесь только потому, что он пытался помочь.

Может, череда ужасов — включая встречу с Майклом — испортила мое чувство самосохранения. Но сейчас, зажатая между мускулистыми руками этого мужчины в тихом закутке, я ощущала себя в наибольшей безопасности за весь вечер.

Впрочем, адреналин по-прежнему бурлил в крови, не собираясь отступать.

— Спасибо, — прошептала я. — Это был мой бывший. Я не знала, что он придет, и он застал меня врасплох.

Мужчина в маске издал урчащий звук — словно рык автомобильного мотора, пропущенный через искажающее устройство. Его тело напряглось, будто он всерьез подумывал о том, чтобы применить силу.

— Все в порядке, — успокоила я. — Он не представляет для меня физической угрозы. И я не хочу, чтобы вы рисковали работой или страховой защитой вашего работодателя ради того, чтобы его проучить.

При этой мысли меня слегка передернуло. В незнакомце чувствовалась сдерживаемая мощь, а костюм придавал ему пугающую, опасную ауру.

Майкл считал себя неуязвимым — прилежный адвокат, способный выкрутиться из любой ситуации, в том числе и из обвинений в неверности. Мысль о том, чтобы дать этому «призрачному монстру» волю и поставить Майкла на место… вызывала глубоко запрятанное, виноватое удовольствие.

Мужчина не сдвинулся с места. Он все еще нависал надо мной и не отрывал взгляда, его обнаженная грудь тяжело вздымалась. От него приятно пахло — шлейф мужского шампуня, смешанный с запахом пота и земли.