– Не получится, – Алексей равнодушно пожимает плечами.

– Это ещё почему? – я едва не рычу в ответ.

– Он следует традициям. До брака никаких свиданий, – произносит Алексей с издевательской улыбкой. – Поторопись с изучением биографии, у нас через два часа запись к гинекологу.

– Что?! – буквально вскрикиваю я, забывая о фотографиях и снова резко вставая на ноги. – Ты издеваешься?

– Нет, – невозмутимо отвечает он. – Это стандартная процедура. Нужно убедиться, что невеста Кафарова здорова и готова выполнять свои супружеские обязанности.

Он ухмыляется, и эта ухмылка окончательно добивает меня. Я хватаю папку и, не удержавшись, бросаю её в стену. Бумаги разлетаются в разные стороны, фото осыпаются на пол, но облегчения я не чувствую.

– Я никуда не пойду! – громко заявляю я, почти срываясь на крик.

– Пойдёшь, – Алексей медленно поднимается, спокойно подходя ко мне. – Или сама, или помогут. Марат предупредил обо всех твоих выбрыках. Так что я готов к любому раскладу.

Глава 9.1

— Ноги шире и расслабься, — спокойно повторяет врач.

Я едва удерживаюсь, чтобы не застонать от унижения. Вот же сволочи. Оба. И Марат, и этот его проклятый приспешник Алексей. Пусть им обоим пусто будет! Да что там пусто, пусть всё, что у них есть, отпадёт к чертям собачьим!

Холодные пальцы врача касаются моей кожи, и я вздрагиваю от ощущения чужих рук там, где их быть не должно. В голове роятся злые, едкие мысли, я стискиваю зубы и уставляюсь в потолок, мысленно проклиная каждого, кто втянул меня в этот кошмар.

Если бы я могла сейчас достать Кафарова и его верного прихвостня, я бы собственными руками задушила их обоих. Ну ладно, может, не задушила, но, по крайней мере, устроила бы им такой же чудный осмотр в стиле «ноги шире».

— Глубоко вдохни и не напрягайся, — мягко говорит врач, заметив моё напряжение.

Не напрягайся?! Ага, конечно! Я тут из последних сил стараюсь не слететь с катушек и не заорать во всё горло, а она — не напрягайся!

— Скоро закончим, потерпи.

«Потерпи». Если бы вы знали, сколько терпения мне требуется, чтобы не расколотить всё вокруг и не сбежать прямо отсюда в чём мать родила! Это даже не терпение — это героизм в чистом виде. И виноваты в этом Марат и Алексей. Два мерзавца, которые играют моими нервами, как профессионалы на музыкальных инструментах.

Закрываю глаза и пытаюсь представить себя где-то далеко отсюда, на пляже, под солнцем, с коктейлем в руке. Но эта картинка быстро разлетается вдребезги, когда слышу следующее указание врача:

— Немного потерпи, сейчас будет неприятно.

Ну, спасибо, доктор, за прекрасное продолжение моего «счастливого» дня! Пусть у Кафарова с Алексеем тоже скоро будет «немного неприятно». Причём так неприятно, чтобы до конца жизни вспоминали меня и вздрагивали.

Лежу и сжимаю зубы так сильно, что начинает болеть челюсть. Сердце колотится бешено, и мне кажется, что врач слышит этот громкий, неровный стук.

Проклинаю Марата всеми словами, которые только знаю, и даже теми, которые сама придумываю на ходу. Алексей тоже не остаётся в стороне, ему достаётся солидная доля моих мысленных проклятий. Эти двое устроили мне жизнь, которая уже больше похожа на какой-то жестокий сериал с элементами триллера.

Мысленно снова возвращаюсь к фотографиям из той чёртовой папки. Перед глазами всплывает лицо Марата, целующего блондинку, её довольная улыбка и его взгляд, полный тепла, которым он никогда не смотрел на меня. И от этого осознания внутри всё буквально взрывается, ревность яростно бушует, разрывая на куски мои нервные клетки.

Ревность?! Нет, только не это. Я не могу, не должна ревновать этого мерзкого, наглого и самоуверенного типа, который превратил мою жизнь в сплошной кошмар. Но почему тогда при мысли об этой блондинке хочется что-нибудь сломать? Почему руки сжимаются в кулаки, а внутри поднимается адская волна ярости?

«Это просто раздражение оттого, что он живёт припеваючи и всех водит за нос», – упрямо убеждаю я себя. Но внутри предательски грызёт сомнение, подкрепляемое новыми вспышками воспоминаний. Вот она снова, эта проклятая фотография. Его рука на её талии, её улыбка, которая говорит всем вокруг, что она – его. Что он принадлежит ей.

«Хватит!» – мысленно приказываю себе, чувствуя, как к горлу подступает комок. Я ненавижу себя за то, что даже сейчас, в такой нелепой и унизительной ситуации, продолжаю думать о нём. Ненавижу за эту ревность, которую отчаянно пытаюсь отрицать.

Врач, наконец, заканчивает осмотр, и я почти срываюсь с кресла, натягивая на себя одежду дрожащими руками.

— Всё в порядке, – произносит врач, записывая что-то в карточку. —Отправлю все анализы в лабораторию, результаты пришлю Марату.