— Это ты уже готова экзамен сдавать? — саркастично интересуется Алексей, приподнимая одну бровь и внимательно меня изучая. — Или я неправильно интерпретирую этот вой?

Я моментально стискиваю зубы и впиваюсь в него яростным взглядом. Да, этот человек совсем не умеет читать намёки. Видимо, с женщинами он раньше работал редко или совсем не работал. Иначе бы уже знал, что такая вот вазочка на столе может очень креативно разбиться о его голову, если он продолжит испытывать моё терпение.

— Здесь сплошная нудятина, — бурчу я, не скрывая раздражения и продолжая лениво листать бумаги. — Школа, родители, школа, родители, бла-бла-бла. Где тут что-нибудь интересное?

Бегло пробегаю глазами по страницам и вдруг замираю, заинтересованно склонившись над одной из них. Оп-па! У Марата, оказывается, есть старший брат. И родители явно решили, что на одном останавливаться не стоит — следующий уж точно должен был получиться шедевром. Ну, судя по тому, что я имею несчастье знать его лично, как-то не очень у них это вышло.

— Это всего лишь две первые страницы, — холодно замечает Алексей, бросая на часы раздражённый взгляд. — Ты за час только это осилила?

На самом деле, осилила я больше. Я уже успела пробежаться по его университету, специальности, политической карьере и всем этим скучным достижениям. Враньё чистой воды! Кафаров ведь наверняка ещё со школьной скамьи всякими непотребствами занимался. Нет, чтобы честно написать: «В десятом классе пойман за распитием алкоголя на уроках математики. В одиннадцатом — подрался с физруком, ибо спорил по поводу результатов подтягиваний». Вот это было бы намного увлекательнее!

— Получается, у нас на выборы идёт чистый и неиспорченный девственник? — протягиваю я с явной издёвкой, специально дожидаясь момента, когда Алексей сделает большой глоток воды.

Результат превосходит все ожидания. Он захлёбывается, начинает кашлять и материться одновременно, а я, не скрывая довольной улыбки, складываю руки на груди и с наслаждением наблюдаю за его мучениями.

— Ты что там вообще читаешь?! — наконец, хрипло и злобно цедит Алексей, едва придя в себя.

— А что мне дали, то и читаю, — невинно хлопаю ресничками я. — Получается, за всю свою долгую и такую насыщенную жизнь Марат Ильдарович ни в одном романе замечен не был. Даже ни под одну юбочку не заглянул, представляешь? Ай-яй-яй, Алексей, как нехорошо так нагло врать избирателям!

Алексей, кажется, сейчас лопнет от сдерживаемой ярости. Он снова ослабляет галстук, будто бы пытаясь хоть немного дать кислорода своим мозгам, чтобы не совершить непоправимое.

— Ярина, тебе никто не давал права фантазировать. Ты должна знать эту биографию от зубов и до последней буквы. — Голос его звучит так жёстко и серьёзно, что даже я понимаю: лучше сейчас помолчать.

— Но, Алексей, — вкрадчиво тяну я, снова склоняясь над бумагами, — если я перепутаю его школу с университетом, это же не так страшно? Всё равно никто не запомнит эту скукоту. Лучше бы ты сказал мне, сколько у него было настоящих романов. Вот это информация полезная, могла бы её использовать.

Алексей медленно, с раздражающей тщательностью сканирует меня взглядом. И вдруг что-то в его глазах меняется — мелькает коварный, едва уловимый блеск. Я не сразу понимаю, в чём дело, но интуитивно напрягаюсь. В следующую же секунду в мою сторону летит тяжёлая папка.

– Вот это изучи, – цедит он с плохо скрываемым удовольствием. – История с его несостоявшейся женой. Роман был серьёзный и горячий. Марат долго переживал предательство, но всё же восстановился.

Его голос наполнен такой неприкрытой издёвкой, что меня передёргивает. Я замираю, глядя на злополучную папку, которая лежит передо мной, словно взрывчатка с часовым механизмом. Подушечки пальцев буквально начинают жечь от одного взгляда на неё. Внутренний голос кричит, чтобы я не трогала её, но моя гордость сильнее.

Я делаю глубокий вдох и решительно открываю чёртову папку.

Первое, что вижу – фотографии. Чёрт возьми, это не просто роман. Это целый архив, где зафиксирован каждый взгляд, каждая улыбка, каждое их совместное появление на публике. Я чувствую, как с каждой новой фотографией злость внутри меня нарастает всё больше, словно снежный ком, готовый раздавить всё на своём пути.

Переворачиваю следующую страницу и резко вздрагиваю. Марат целует эту блондинку! Целует так, будто она самое важное, что у него есть в жизни. У меня перехватывает дыхание, сердце пропускает удар. Глаза начинают жечь так сильно, что я вынуждена резко отвести взгляд.

Поднимаю глаза на Алексея, и он тут же криво ухмыляется. Этот ублюдок наслаждается моей реакцией. Это месть. Гадёныш специально решил ударить меня побольнее, воспользовавшись моими эмоциями.

– Ну что, стало интересней? – протягивает он ядовито, явно наслаждаясь тем, как я стискиваю зубы и буквально сверлю его взглядом.

– Я хочу встретиться с Маратом, – произношу я сквозь зубы, чувствуя, как голос дрожит от сдерживаемой ярости.