С ее губ срывается стон. Я ловлю его, проглатываю, принимая все, что она готова дать мне этим поцелуем. Но через пару секунд она отстраняется. Я наклоняюсь вперед и снова впиваюсь в ее губы. Я еще не закончил с ней.

— Ты хороший ученик. Быстро учишься, — говорит она.

— Кто тебе сказал, что я хочу изучать итальянский? — спрашиваю я, искренне любопытствуя.

— Ромео вкратце перевел мне то, что ты сказал. Если до этого он и не ненавидел тебя, то теперь точно ненавидит. — Она смеется. — Не могу поверить, что ты сказал это перед всей моей семьей.

— Я сказал это по-русски. Откуда мне было знать, что кто-то из них меня поймет?

— Не стоит недооценивать Ромео. Он самый умный человек из всех, кого я знаю. Ну, не считая его жены.

— Мне нравится, насколько ты близка со своей семьей. Я хочу того же для Мабилии. Моя семья, мы... у нас не было таких отношений.

— Ты был близок со своим братом? — спрашивает она.

— Да, в какой-то степени. — Я выскальзываю из-под нее, хватаю свои штаны и натягиваю их. Я не хочу говорить о своем брате. Его смерть до сих пор остается для меня загадкой. Я был уверен, что это были Валентино, но теперь сомневаюсь. — Я принесу тебе выпить. Сейчас вернусь, — говорю я ей и быстро выхожу из комнаты.

Я блуждаю по коридорам дома около пяти минут, прежде чем, наконец, нахожу кухню. Открыв холодильник, я достаю упаковку апельсинового сока и бутылку воды. Я не спросил Изабеллу, что именно она хочет, поэтому думаю, один из этих напитков подойдет. Я закрываю дверцу холодильника, собираясь развернуться, когда в комнату входит жена Тео и замирает на месте. Она похожа на оленя, попавшего в свет фар.

— Тебе не нужно меня бояться, — говорю я ей по-русски.

Она пристально смотрит на меня некоторое время, прежде чем, наконец, открывает рот, чтобы заговорить.

— Ты похож на него. Это просто... навевает воспоминания, — отвечает она на моем родном языке.

— Сильные гены? — Я пожимаю плечами.

— Да, наверное.

— Знаешь, я к этому не причастен. К тому, что случилось с твоими родителями. Это был не я.

— Но твоя семья все еще хочет убить меня и мою сестру, — вздыхает она.

— Нет, не хочет. Моя семья, я – мы ваши родные. Наши отцы были кузенами. Следовательно, мы с тобой тоже кузены. А я, знаешь ли, не склонен убивать свою родню.

— Моих родителей убил брат моего отца, так что прости, что я не верю твоим словам.

— Повторяю, я здесь не для того, чтобы причинить вред тебе или твоей сестре. Я здесь ради своей дочери и матери моего ребенка. Но ты и Лайла, вы тоже моя семья, так что, если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, я буду рядом.

Ее брови сходятся на переносице.

— Спасибо, — говорит она.

Я ухожу, оставляя ее наедине со своими мыслями. Мы только что вели весь этот разговор на русском. Она не просто понимает его. Она свободно владеет этим языком. Я улыбаюсь. Осознание того, что я не единственный Петров в этом доме, полном чертовых Валентино, немного успокаивает. Даже если Мэдди и Лайла не готовы признать эту часть своего наследия.

Глава 33



Проверив Мабилию, я захожу в смежную ванную и чищу зубы. Думаю, именно вопрос о его брате заставил Михаила выбежать из комнаты. Нам придется еще многое узнать друг о друге, чтобы понять, на какие темы лучше вообще не разговаривать.

В этом и заключается смысл здоровых отношений. По крайней мере, я так думаю. У меня никогда не получалось построить отношения, которые длились бы дольше нескольких свиданий. Да, я знаю Михаила уже некоторое время, но мы только-только начинаем узнавать друг друга по-настоящему. Химия между нами и так есть. Нельзя отрицать, что у меня подкашиваются ноги всякий раз, когда он входит в комнату. На самом деле, я готова любоваться им часами – настолько он красив.

Я полощу рот и вставляю зубную щетку обратно в держатель, замечая, что зубная щетка Михаила стоит рядом с моей. Это всего лишь зубная щетка. В этом нет ничего особенного. Но в то же время и есть. Я вдыхаю и выдыхаю, закрывая глаза. Говорю себе, что это ерунда. Это всего лишь зубные щетки.

Выйдя из ванной, я направляюсь к шкафу, достаю оттуда пару чемоданов и кладу их на кровать. Я хожу туда-сюда от шкафа к чемоданам, держа в руках охапки одежды. Дверь спальни открывается, и входит Михаил.

— Я не знал, что ты будешь, — говорит он, протягивая упаковку апельсинового сока и бутылку воды.

— Я возьму сок. — Я протягиваю руку, но он поднимает сок над головой. Другой рукой он обхватывает меня за талию, притягивая к себе. Затем его губы слегка касаются моих.

— Когда мы уезжаем? — спрашивает он.

— Сегодня вечером, — говорю я ему.

— Хорошо. — Он отпускает меня. — Не могу дождаться, когда мы останемся наедине. Только ты, я и наша дочь.

Черт, ему не понравится то, что я скажу.

— Ах, да, насчет этого... — стону я. — Тео и Ромео едут с нами.

— Нахрена? — ворчит он.