— Вообще? — вырывается у меня, я смотрю на него снизу вверх, ошеломленная. Его молчание добивает. Я начинаю заикаться, осознавая, насколько сильно он передо мной раскрылся. — Истон… боже мой, Истон, мне так жаль. Для меня это честь, и я польщена, и совершенно этого не заслуживаю. Господи…

Глаза наполняются слезами вины, и я принимаю решение.

— Ты прав. Ты заслуживаешь лучшего. Намного, черт возьми, лучшего.

У него дергается челюсть, когда он снова поднимает на меня взгляд, пытаясь меня прочитать.

— Ты выйдешь со мной прогуляться? Пожалуйста. Прежде чем ты уйдешь злой и решишь, что ненавидишь меня, дай мне хотя бы шанс дать тебе повод получше.

Он молчит, челюсть каменная, пока я поднимаюсь.

— Пойдем со мной, Истон. Пожалуйста.

Он медленно и осторожно кивает. В этот момент к нам подходит официантка и тянется за его кредитной картой. Не отрывая взгляда от Истона, я поднимаю руку, останавливая ее.

— Пожалуйста, запишите на мой номер. Двести двенадцать. Натали Батлер.

Убрав карту в карман, Истон достает крупную купюру и протягивает ее официантке в качестве чаевых. Та благодарит, плохо скрывая кокетливую улыбку:

— Хорошего вам вечера.

Глава 16

Come Undone

Carina Round

Натали

Почти полночь. Молчаливый, мрачный Истон идет рядом со мной по короткому пирсу в нескольких кварталах от моего отеля. Вдали над водой рассыпаны огоньки ярко освещенных домов, и мне кажется, будто я иду по доске навстречу какому-то неминуемому крушению. Несмотря на жуткий недосып — за эту неделю я толком не спала ни одной ночи, — голова у меня удивительно ясная.

Дойдя до конца пирса, я кладу ладонь на перила и ловлю себя на странной мысли: если прыгнуть сейчас, как далеко я смогу доплыть?

Почувствовав мою заминку, Истон подходит ближе. Его тихая, почти ощутимая энергия окружает меня, пока я лихорадочно ищу слова, чтобы объяснить свои поступки.

— Ты устала? — мягко спрашивает он, и меня удивляет, что он заговорил первым. В его голосе чувствуется забота. Он тут же переводит взгляд на темную воду.

— Не особо. Просто задумалась. А ты?

— Нет.

— В любом случае я дойду до отеля сама, — говорю я, стараясь звучать ровно. — Уверена, у тебя есть дела поважнее, чем нянчиться со мной.

— Вряд ли, — отвечает он. — Я как раз там припарковался.

Из меня вырывается нервный смешок, и я качаю головой, злясь на себя.

— Может, я и не устала, но мне явно катастрофически не хватает нормального сна.

Развернувшись, я встаю на деревянное основание и опираюсь руками о перила. Ветер хлещет по лицу, и несколько прядей неизбежно липнут к свежему блеску на губах. Я уже тянусь, чтобы убрать их, когда Истон перехватывает меня за руку и встает прямо передо мной. Я замираю. Он обхватывает мою челюсть и уверенным движением большого пальца проводит по губам, стирая весь блеск до последней капли. У меня сбивается дыхание, когда он наклоняется ближе, кладет ладонь мне на живот и скользит рукой в карман моих джинсов. Я опускаю взгляд и вижу, как он вытаскивает мой блеск и без колебаний швыряет его в ближайшую урну.

Я смотрю на него в полном недоумении.

— Ты что творишь?

Он пожимает плечами.

— Показалось самым простым, блядь, решением.

— Да, но видишь ли… — с трудом выговариваю я, когда он снова сокращает расстояние, — ты только что уничтожил весь эффект.

— Невозможно, — горячо шепчет он. Его взгляд прожигает, и мое желание вспыхивает, подогреваемое каждым его словом. Он наклоняется опасно близко. Я упираюсь ладонью ему в грудь, решившись наконец выговориться.

Истон отступает. Его поза становится жесткой.

Я на секунду перевожу взгляд на воду, просто чтобы не сорваться и не поддаться желанию, а потом снова смотрю на него.

— Хочешь честности? Я никогда в жизни не испытывала такого притяжения к мужчине.

Он смотрит на меня сверху вниз, и по его лицу невозможно понять хоть что-то, словно для него это вовсе не новость.

Да уж, непростая аудитория…

— Но, если я позволю себе поддаться этому, это будет второй худший поступок в моей жизни.

У него дергается челюсть, и я торопливо начинаю пояснять, защищая свои слова.

— Но не по тем причинам, о которых ты сейчас думаешь. Я попросила тебя пройтись со мной, потому что хочу попытаться всё объяснить. Я просто тянула время, потому что знала: как только я это скажу, ты можешь развернуться, уйти и больше никогда со мной не заговорить. И ты будешь абсолютно прав.

Я морщусь.

— Скорее всего… так и стоит сделать.

Он приподнимает брови.

— Настолько всё плохо?

— Для меня, — я прижимаю ладонь к груди, — здесь, внутри, это ощущается как худшее, что я когда-либо делала. Особенно сейчас. Потому что ты мне очень нравишься, и я больше не хочу обманывать тебя ни минуты.

— Ты здесь не ради интервью, — спокойно говорит он.

Я киваю.