Разочарование тяжелым грузом оседает в теле, и я уже готовлюсь попрощаться, но вместо того, чтобы подъехать ко входу и высадить меня, Истон останавливается, паркуется и молча выходит из машины. Не успеваю опомниться, как его теплая ладонь накрывает мою, он вытягивает меня из салона и тут же разворачивается, устремляясь к отелю с видом человека, у которого есть четкая цель.

Я не задаю вопросов, просто ускоряю шаг, стараясь не отстать от его решительных движений. Мы заходим в лобби, он останавливается и окидывает пространство взглядом. Видимо, не находя того, что ищет, он направляется дальше в соседний лаунж. Я едва не врезаюсь в него, когда он на секунду замирает у входа, а затем быстро направляется вглубь просторного зала.

Оглядываясь по сторонам, я впервые с момента прилета в Сиэтл по-настоящему впитываю атмосферу вокруг.

Отель The Edgewater я выбрала наугад, увидев, что здесь бывали известные артисты. Иронично, но решающим стал снимок The Beatles, где они рыбачат в заливе Puget Sound, прямо из окна одного из номеров. Одна из тех накапливающихся совпадений, о которых я сознательно не стала говорить Истону.

Пока Истон быстрым шагом пересекает зал, увлекая меня за собой, я отмечаю просторную зону с расставленной группами мягкой, дорогой на вид мебелью. Из колонн, стилизованных под стволы деревьев, в пространство тянутся ветви, а справа от нас находится массивный камин, сложенный из округлых речных камней, таких же, как и в моем номере. В нем тлеет невысокое пламя, наполняя зал теплой, почти интимной атмосферой. Перед рядом окон от пола до потолка низко свисает люстра из оленьих рогов, подсвеченная мягким янтарным светом. За одним из окон чайки скользят над водой, оставляя за собой расходящиеся круги.

И именно в тот момент, когда я заглядываю через плечо Истона, я замечаю рояль — небольшой, аккуратный, развернутый спиной к потрясающему виду на Puget Sound.

Разжав мою руку, Истон оставляет меня стоять рядом с отполированным инструментом, кладет сверху свою кепку и садится на скамью. И только тогда я замечаю влагу на ладони, которую он только что отпустил.

Он нервничает.

Я едва успеваю осознать происходящее, когда Истон закрывает глаза. Время будто замирает. Его пальцы на ощупь находят клавиши и уверенно пробегают по нескольким аккордам.

А затем он начинает играть.

Я смотрю на него, не в силах пошевелиться. Уже через несколько нот вступления узнаю мелодию — она повторяет, нота в ноту, песню, которую мы только что слышали по радио. И в тот момент, когда Истон открывает рот и начинает петь, на меня обрушивается вся тяжесть происходящего.

Истон Краун поет. Для меня. В холле моего отеля.

И вдобавок ко всему — его голос пугающе, ошеломляюще идеален.

Словно по чьей-то подсказке, с заходом солнца вода за окнами начинает ярко искриться, и теплый свет заливает его нереальным, золотым сиянием. Лучи скользят по темным прядям, которые понемногу выбиваются, пока он играет, подчеркивая черты лица идеальным светом. Его бархатный голос уверенно обволакивает каждую строку — точно, профессионально. Проходит всего несколько секунд, и я уже полностью опьянена, без остатка, и звуком, и тем, что вижу перед собой.

Истон движется за роялем естественно, словно это его привычная стихия. Масштаб его таланта перестает быть загадкой: он вдыхает новую жизнь и душу в песню, которой больше полувека. Пальцы инстинктивно скользят по клавишам, а хрипловатый, мелодичный тембр ведет мелодию дальше, к кульминации.

Недоверие застилает сознание, глаза щиплет от эмоций, которые он вызывает с такой легкостью. Пусть песня и не его, Истон проживает ее целиком, до последней секунды, до каждой строки, до самой сути музыки. Я не могу отвести взгляд и вдруг понимаю, что это уже не просто интерес — это влюбленность.

Дело не только в том, как он играет. А в том, как он разобрал эту песню, будто разложил ее на слои и заново собрал, вплетя звучание каждого инструмента, пользуясь одним лишь роялем. Словно он заранее просчитал идеальную аранжировку именно для этого момента.

Но как?

Пока он продолжает играть, полностью растворившись в музыке, меня накрывает ясное, почти физическое понимание. Уверенность приходит внезапно и безоговорочно.

Истон Краун — не просто подающая надежды звезда. Он уже сверхновая.

Он без сомнений вундеркинд. Гений, спрятанный в красивой, но хрупкой человеческой оболочке. В любой момент, когда захочет, он способен стать артистом мирового масштаба.

Если воспользоваться этим знанием и своим нынешним положением, и написать эту историю, эксклюзив с ним вполне может дать мощный старт моей карьере, вытащить мое имя из серой массы и сделать его заметным. И всё же ни одна часть меня не хочет делиться этим моментом хоть с кем бы то ни было. Больше всего на свете мне хочется удержаться рядом с его звездой, пока она горит ярче всего, пусть даже всего на несколько мгновений дольше.

Если Истон прав и мы действительно живем в отголосках судьбоносных моментов, то я хочу остаться в этом как можно дольше.