— Кто вообще сейчас знает чужие номера? — мне удается выдавить подобие улыбки, хотя я не чувствую в себе ни капли веселья.

— 206-792-5959, — она произносит цифры, впиваясь в меня взглядом, прежде чем резко отвести глаза.

— Он не менялся, — говорю я. Потому что номер, который она только что назвала, — мой.

Так почему ты, черт возьми, ни разу им не воспользовалась?

Не лезь туда, Ист. Всё давно кончено.

— Зато мы изменились, — она улыбается мне. — Правда ведь? И, кстати… с днем рождения.

— Спасибо. И тебя тоже.

— Мы ведь уже почти взрослые, правда? — говорит она с печальной усмешкой. — Нам больше нельзя прикрываться возрастом, чтобы оправдывать глупости и безрассудство. Кажется, в двадцать четыре это уже не работает.

— Вот как?

Наши взгляды встречаются и замирают.

Проклятье.

— Истон, — она устало вздыхает. — Со мной всё в порядке. Правда. Мне не нужен Дэймон, чтобы добраться до номера. Пожалуйста… — она сглатывает, — иди. К ней.

— И что? Сделать вид, будто я не видел, как ты в хлам пьяная бродишь по пляжу в том же отеле?

— Именно так, — отвечает она, уверенно кивая.

— Я скажу ей.

— Так и должен, — говорит она, а я пытаюсь — и не могу — не запомнить, как она выглядит: в струящемся шелке, с загорелой кожей, босыми ногами, с аккуратно накрашенными ногтями на пальцах ног, которые омывает белая пена.

— Мы можем сменить отель, — предлагаю я.

Она скрещивает руки на груди, сжимает плечи и молчит.

— Это не проблема, — пробую снова.

— Я просто… — она улыбается, но улыбка далекая. — Прости, у меня сейчас такой… сиэтлский момент в Мексике. — Она отворачивается, глядя сквозь меня. — Во всех смыслах.

Чувствуя, как текила начинает разливаться по крови, я прикусываю язык и сдерживаюсь. Я не собираюсь уступать ей ни на дюйм. С тех пор как я дал ей это право, она только и делает, что колотит меня словами.

— Мои лучшие друзья вот-вот признаются друг другу в любви. Я не хочу им мешать.

— Холли и Дэймон?

— Да, — мечтательно вздыхает она. — Я же говорила, что они так… сильно любят друг друга. Думаю, сегодня я стала свидетелем самого начала их истории. Это было так красиво — просто наблюдать.

Ее речь становится чуть четче. Очевидно, она изо всех сил пытается протрезветь.

— Я растрогалась и напилась, вот почему начала думать о нас, — она тихо смеется. — Я всё еще пьяная и сентиментальная. И сегодня это никак не остановить. Так что, пожалуйста, избавь меня от еще большего унижения и просто вернись к ней.

— Пока нет.

— Ладно, — она вздыхает и смотрит прямо на меня. Ее голубые глаза снова вызывают то самое знакомое ощущение.

— Я думала, что придумала тебя. Что ты мне просто привиделся. Но ты правда здесь, да?

Я киваю.

— Мне нужна была пауза.

— Да… мне тоже, — тихо отвечает она. — Как выяснилось, я ненавижу паузы. Господи, Истон… просто дай мне минуту, окей?

Она наклоняется, зачерпывает ладонями воду и обливает босые ступни и руки, пытаясь прийти в себя.

Проводя рукой по волосам, я фыркаю от самой мысли, что она считает, будто всё это происходит только с ней.

— Ты ведь понимаешь, что ты здесь не одна? — говорю я. — Мне тоже, черт возьми, некомфортно.

— Правда? — недоверчиво спрашивает она. — Я бы сказала, что при твоих обстоятельствах у тебя явное преимущество.

— В каком смысле?

— В том, что я одна. А ты здесь… с Малибу.

Тлеющее раздражение внутри грозит вырваться наружу из-за ее обвинения, и я не могу удержать резкость в ответе:

— Она была для меня хорошим другом. И хоть я тебе ничего не должен объяснять, мы встретились на одном из ее концертов, когда я вернулся из Европы в прошлом месяце. Я не прикасался к ней, пока мы были женаты, и даже не хотел этого. Да, сейчас мы вместе, но это совсем недавно. И с учетом того, что я только что объехал полмира и оказался здесь просто чтобы выдохнуть, то, что ты сейчас стоишь передо мной в Мексике, — это, блядь, просто сносит мне крышу.

— А значит, ты всё равно не можешь меня поцеловать, трахнуть или любить, — надломано произносит она, и ее слова растворяются с ветром между нами. Она закрывает глаза.

Меня будто бьют под дых и всё же я быстро прихожу в себя.

Она пьяна. Это та самая Натали, которая появляется, когда она пьяна.

— Мы ведь были друзьями. Лучшими друзьями… Мы часами разговаривали каждую ночь. Мне так этого не хватает… Мне не хватает тебя.

— Натали, — начинаю я, но она резко поворачивает голову ко мне.

— Ты так же теряешься в ней, когда трахаешь ее, что забываешь обо всем на свете?

— Что ты делаешь? — хрипло шепчу я. Ее слова выжимают меня до суха, пока она делает шаг ко мне, почти прижимаясь.