— На этом мы тоже сближаться не будем, — отрезаю я, допивая пиво.

Она подталкивает ко мне стакан, который заказала для меня, словно в знак примирения. Я игнорирую его.

— Так что нужно, чтобы получить от тебя нормальное интервью?

— Я уже здесь.

— Нет, — качает она головой. — Не здесь.

Я решаю быть честным.

— Дружба, которую я не предлагаю. Береги себя, Натали. И если ты напечатаешь хоть слово из того, что я сказал, — я сделаю так, что тебе будет больно.

На этот раз я действительно встаю, с твердым намерением уйти. Потому что к черту всё это: если она выполнит свою угрозу, я разберусь. Как всегда.

Глава 5

Got You (Where I Want You)

The Flys

Натали

Это полный провал. Я только что выбросила на ветер одиннадцать сотен долларов, купив в последний момент авиабилет и по уши влезла в лимит своей кредитки по причинам, которые невозможно оправдать. Ничто не могло подготовить меня к той сокрушительной ярости, что прячется в его взгляде, да и к самому Истону Крауну в целом.

На долю секунды мне показалось, что его образ может быть напускным, выстроенным намеренно. Но нет — он искренне, до отвращения, не выносит всё фальшивое. И у него, похоже, ноль терпения к тем, кто не говорит правду прямо, без прикрас и фильтров. Даже если я видела это выражение лица тысячи раз в интернете — а с тем объемом информации, который я успела изучить, так, скорее всего, и было, — ничто не могло подготовить меня к тому, насколько сильно оно бьет вживую.

Он уже воюет со всем миром. Я ожидала сопротивления, но совсем не была готова ни к его красоте, ни к той сырой, плотной энергии, которую он излучает. Его присутствие ощущается почти физически.

Я собиралась в бешеной спешке, и с момента прилета спала всего пару часов, поэтому Сиэтл кажется мне чужим. Ничего общего с тем теплым, почти обволакивающим ощущением, которое когда-то испытала здесь его мать.

Родители устраивали нам дорогие заграничные поездки и изо всех сил старались показать мне разные культуры и другие способы жить. Были и путешествия по Штатам, но северо-запад Тихоокеанского побережья в этот список никогда не входил. Теперь мне кажется, я понимаю почему. Для папы Вашингтон, вероятно, был той самой точкой на карте, где существовали Стелла и Рид, их личным уголком вселенной, тогда как весь остальной мир оставался их игровой площадкой. Я уверена: папа, как и весь остальной мир, всегда знал, по какой территории ходит семья Краун, и сознательно уводил нас подальше. Вопрос только — кого он защищал? Себя? Маму? Стеллу?

Сверля меня взглядом, Истон делает большой глоток пива, которое я ему купила, а затем швыряет на стол десятидолларовую купюру так, чтобы я точно поняла свое место рядом с ним.

Никакого.

— Мне не нужно быть твоим другом. Для меня здесь нет никакой опасности. Признай поражение и езжай домой, Натали. Ты к этому не готова.

— Ты меня не знаешь.

— Я знаю, что ты пришла неподготовленной и уже хватаешься за соломинки.

— Ты ни хрена не знаешь, — огрызаюсь я, выходя из себя.

— Тогда давай. Спрашивай.

Он не дает мне и секунды, чтобы собраться с мыслями.

— Либо приходишь с нормальными вопросами, либо даешь мне уйти.

Я сижу, ошеломленная его наглостью, пока он нависает надо мной — метр восемьдесят с лишним чистого, ядовитого презрения.

— Так я и думал.

Прежде чем я успеваю моргнуть, он уже уходит прочь. Я настигаю его на тротуаре и, поравнявшись, понижаю голос:

— Почему ты так упираешься в продвижение альбома и в том, чтобы стало известно, что твой отец участвует в продюсировании?

— Паршивое начало. И мы оба знаем почему, — отрезает он, с явным раздражением в голосе. Достав из кармана ключи, он останавливается у своего винтажного Chevy, отпирает дверь и собирается захлопнуть ее.

Мне удается перехватить дверь прежде, чем она с грохотом закрывается.

— Слушай, придурок, я пролетела полстраны ради этого интервью, а у меня сейчас даже на полноценную статью материала нет.

— Не моя проблема, — огрызается он и тянется захлопнуть дверь, но я в тот же момент вклиниваюсь между водительским сиденьем и дверью, не давая ему меня вытолкнуть.

— Ну так я сделаю это твоей проблемой, — говорю я, хватаясь за руль, забираюсь в салон и нависаю над ним, отрезая путь к отступлению.

Он задирает голову, глядя на меня снизу вверх, пока ледяной ветер без конца хлещет мои волосы по лицу. Ныряя глубже в салон, с задницей, торчащей наружу, я слышу, как со стороны занятых столиков у бара раздаются одобрительные свисты. На мгновение мне кажется, что уголки губ Истона дрогнули, но я не успеваю в этом убедиться, потому что волосы снова лезут в лицо.

— Ты тормозишь, потому что не хочешь, чтобы статус твоего отца хоть как-то добавил тебе очков? — перекрикиваю я ветер. — Или, потому что боишься, что твою работу не будут воспринимать по-настоящему твоей?