— Господи, чувак. Я только приехал, — ворчит он, но взгляд всё равно ускользает к Риан. Она медленно подходит к двери гримерки. Его плечи поднимаются и напрягаются. Я знаю, он изо всех сил борется с желанием пойти за ней.

— Она перестала тебя ждать, Бенджи, — говорю я. — Уже давно.

Он пожимает плечами.

— Ну, когда придет время, я пожму руку ее жениху, потанцую с ней на свадьбе и буду баловать ее детей.

— Это полная чушь, — отвечаю я, потому что знаю. Он на такое не способен.

— Я сделал выбор, который уже не отменить, — признается он после паузы. — Так что это единственный способ остаться в ее жизни. К тому же я для нее уже испорчен. Она — фантазия. И если я к ней прикоснусь, — добавляет он, и голос становится хриплым, а взгляд снова скользит к ней, — я разрушу ее для нас обоих. А фантазия, как ни крути, всегда лучше реальности.

— Это какое-то озлобленное дерьмо, да еще и пережеванное сто раз.

— Правда? — он поворачивается ко мне с беспощадным взглядом. — Ты сам не так давно упал лицом на бетон. Ну и как тебе живется с этим?

— Пошел ты, — цежу я. — Ты прав. Она заслуживает лучшего, потому что ты гребаный яд.

— А ты им насквозь пропитан, — огрызается он, бросая взгляд на родителей, уже увлеченный разговором. — Ты до сих пор не понял, Ист? Ничего больше не свято. Одни слова. Пустые слова, обесцененные поступками.

Действия, Натали, действия. Садись в самолет.

Смысл его слов бьет слишком точно. Я поднимаюсь, собираясь оставить его в этом отравленном состоянии, но он хватает меня за руку и тянет обратно.

— Извини, чувак. Это всего лишь мое восприятие. Не обязательно принимать его как истину.

— И не обязательно дальше это слушать. В твоей голове сейчас явно не то место, где мне хочется находиться.

— Прости. — Он ерошит мне волосы. Я тут же отталкиваю его руку, но он игнорирует мою явную неприязнь и всё равно спрашивает: — Серьезно. Как ты?

— Сейчас вообще не до теплых, мать их, чувств, — отрезаю я, пока принесенная им темная туча продолжает висеть над нами.

— Ты с ней разговаривал?

— Нет. И стараюсь об этом не думать.

Он тяжело вздыхает и встает.

— Пойду возьму пива. Тебе взять что-нибудь?

— Мне ничего, спасибо, — отвечаю ровным тоном, хотя его присутствие начинает раздражать.

— Я захватил набор. Может, потом устроим тату-терапию?

— Да… возможно.

Взгляд отца мечется между мной и Бенджи, прежде чем он решительно направляется ко мне.

— Пойдем. Мне нужно покурить. — Он смотрит вслед удаляющемуся Бенджи. — Пройдемся.

Понимая, что в нем сейчас слишком много нерастраченной энергии, я поднимаюсь. Он бросает команде, что мы скоро вернемся. Выйдя из гримерки, мы идем к парковке. Сделав несколько шагов, я скольжу взглядом по его фигуре. Его стиль, пусть и слегка облагороженный Лекси, всё равно остается верен корням и привычному сценическому образу. Весь в черном. Надо признать, она сделала для него всё как надо.

— Нервничаешь?

— Не особо. Скорее уже готов. Убивает именно ожидание. Лучше этого уже почти не бывает, — он ухмыляется. — Хороший прощальный жест, да?

— Прощальный? — я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. — Это всё?

Он кивает.

— Решили сегодня утром. Дождались, пока все соберутся, чтобы сообщить вам. Бен, Рай и Адам сейчас говорят остальным. Прощальный тур был бы чистой формальностью, а никому из нас этого не хочется.

— Серьезно? — в горле встает ком, я отвожу взгляд, опустошенный мыслью о том, что его музыкальная карьера закончится всего через несколько часов. Теперь понятно, почему мама сегодня такая растроганная.

— Мы перестали ездить в туры много лет назад, Ист. Всё кончено.

— Господи, — хрипло выдыхаю я, чувствуя, как щиплет глаза. Опустив взгляд, делаю шаг вперед, чтобы продолжить путь, но отец останавливает меня, сжимая руку.

— Посмотри на меня, сын.

Я поднимаю на него взгляд и вижу собственные глаза, смотрящие в ответ. В них спокойствие и умиротворение. То, чего мне сейчас отчаянно не хватает.

— Я готов, Истон, — он пожимает плечами. — Не каждому выпадает чудо иметь сына с таким талантом, чтобы тот смог создать собственное музыкальное наследие, — говорит он с гордостью. — В этом мне повезло. Я бы предпочел просто отойти в сторону и смотреть, как ты оставляешь свой след. И я чертовски горжусь тем, что тоже приложил к этому руку. Пусть и совсем немного.

— Это было не немного. Совсем нет.

— Ой, — усмехается он. — Ты уже во многом обходишь меня.

Я качаю головой, не веря своим ушам.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что всё, что я делаю, не связано с тобой и с мамой.

Грудь сжимает, когда он кладет ладонь мне на плечо.

— Я лишь о том, что, если на этом всё, я в порядке. Так что и ты будь.

— Черт, — хрипло отвечаю я, пытаясь прийти в себя. — Если ты спокоен, то и я справлюсь. Просто дай мне минуту, чтобы это переварить.

Он кивает, и мы снова продолжаем идти. Сделав несколько шагов, он смотрит на меня.

— Эти пару месяцев были тяжелыми.